Читаем Ах ты... дракон! полностью

«Кобра» наконец срывается с его ладони и, напоследок обварив меня взглядом, поднимается под потолок. Пара секунд — и она выплывает из зала. Ни хрена себе разведчик.

— Видишь, как полезно с магом ходить?

— Нет слов.

Полезно, спору нет. Самое то. Если не рехнешься.

— А Поднятые — это типа местная знать?

— Нет, знать — Возвышенные. Им достоинство по роду может передаться, правда, ненадолго, срок наследственного Возвышения два поколения вроде. А дальше достоинство снова надо зарабатывать на службе. А Поднятые — это кто его выслужил. Или служит сейчас, понимаешь?

— Пойму. Если объяснишь.

В конце концов он мне растолковал все на пальцах. Обшество здешнее устроено, как и везде почти, по типу пирамиды. Только на вершину пирамиды (или поближе) можно взобраться не деньгами и не потому, что титул по наследству перепал, а службой. Вроде наших чиновников, по крайней мере, я так понял. НО! Если Поднятый (то есть основательно продвинувшийся на этой самой службе) что-то сотворил очень правильное и хорошее, то мог получить звание Возвышенного, то есть стать вроде как дворянином стать, привилегии у них какие-то были (какие, Терхо не особо знал).

— Понимаешь, лекции такие у нас были, но в этот день девчонки нам за что-то отомстить решили, ну и сколдовали нам чего-то в уши, отчего речь лекторуса слышалась как кваканье…

— Ясно.

Такое наследственное достоинство было не навсегда: дети Возвышенного еще имели право так называться, а вот внуки уже нет, им все предстояло зарабатывать по-новой. Поэтому особо такие потомки не ленились и не наглели по типу золотой молодежи. Даже это самое второе поколение. Всем было ясно, что папино крылышко — до поры до времени, а достоинство надо зарабатывать самим.

Интересно, а местный Поднятый — он какой?

Это был самый дикий мой поход на дело за… да за всю мою жизнь. Снаружи в стены мрачно долбился шум растревоженной толпы, а тут было темно, тихо и пусто, и змейка поисковых чар кружила над головой, как дополнительный светильник. От ее неровного света виднее не становилось — наоборот, то пропадающие, то вдруг резко вырастающие тени сбивали зрение и заставляли видеть ямы и ступеньки там, где их отроду не было.

Еще меня зверски бесили «вложения».

Помните, вельхо сказал, что в по-настоящему богатых домах предпочитают обходиться минимумом мебели и украшений? А в случае праздника или когда выпадает необходимость кому-то пустить пыль в глаза, то зовут магов, и те превращают комнату во что пожелается хозяину. Оказывается, самый писк, если такие чары крепятся на комнату заранее, как иконки на рабочем столе компьютера. Кликнешь — и развернутся. Видимо, местный Поднятый или кто он там, был чуть ли не фанатиком этих самых вложений. Потому что напихать их в коридоре мог только полный придурок… или этот самый фанатик.

Когда от простого прикосновения к двери та вдруг моментально выросла раза в три, обвесилась цветными колокольчиками и приветливо засветилась, я чуть не обратился с перепугу. А Терхо прыжком назад с места преодолел метра полтора и выставил руки, переливающиеся этими значками, как новогодняя гирлянда. К бою приготовился, ага.

Потом по стенкам весело поползли какие-то веточки и ленточки, и вельхо облегченно выматерился. А я, соответственно, успокоился. Так как смысл не-матерных слов сводился как раз к тому, что нечего эти такие и сякие вложения пихать в… словом, куда попало. Нашли, мол, место для похвальбы, *** Поднятые, чтоб их подняло еще выше… и оттуда уронило на скорости.

Секунд тридцать я послушал. Потом надоело.

— Кончай шуметь. Чего разоряешься, сам же говорил, что они тут есть, чары твои.

— Но не такие же!

— А что не так?

— Праздник, чтоб его… — вдруг тоскливо проговорил вельхо, озирая заросшие веточками стены, пушистый ковер на полу, игриво перемигивающиеся звездочки. — Я и забыл… Праздник же вот-вот. В такие дни все дома украшают по полной. Теперь тут что угодно может быть. Включая драконов.

— Еще не хватало. И что, все такое? В смысле, глючное?

Терхо призадумался.

— Ну… еда может быть настоящая.

— А как понять? Все трогать, что ли?

— Э-э…

По физиономии Терхо утвердительный ответ читался ясней, чем буквы М и Ж на стенке. Только буквы не выглядели такими несчастными.

Это сколько всего перетрогать придется?

Пало.

Последнего драконолова искали целеустремленно и шумно. Шумно, так как разумность объекта представлялась сомнительной, а значит, методика его поимки не особенно отличалась от способов отлова животных: шуметь, пугать, выгонять из укрытия, а там уже и ловить. Настороженные вельхо напряженно озирались по сторонам, подвешивая на знаках всевозможные ловушки. Судя по тому, во что превратились остальные (оживленно машущие конечностями в бесплодных попытках объясниться), ненайденный пока охотник мог представлять собой что угодно, любой возможной формы, расцветки и размера. А если оно летающее, то искать его вообще можно до явления разумных драконов. То есть до бесконечности.