— Значит, он был ученым.

— Что? Нет, это была выдумка. Просто фантастика о странном парне — возразил я, но она покачала головой.

— Я думаю, что он знал многое об измерениях. Хорошо, что ты знаешь, чего ждать, когда измерения будут нарушены.

Я промолчал, не зная, как отреагировать, а про себя решил, что мне не удастся быстро адаптироваться к этому новому миру, если я буду думать о том, что Лавкрафт — межпространственный ученый. У меня оставалось ещё немало других вопросов.

Шесть, как выяснилось. Анна рассказала, что это были Дома Сокола, Змеи, Медведя, Волка, Лисы и Ворона, и они отличались друг от друга по размеру и количеству учащихся. Дом Ворон оказался самым маленьким среди них и имел такую же, небольшую башню рядом с Домом Лисы, а вот Дома Сокола, Лисы и Медведя — самые большие. А вот Змея и Волк находились где-то посередине между ними.

Каждый из Домов играл определенную роль в Академии, но оказалось, что Анна не очень хорошо знает историю и не может вспомнить всех подробностей, но я с удовольствием слушал её голос и погружался в мысли все сильнее.

Глава 4

Анна остановилась перед простенькой дверью из дуба, укрепленной железными полосами и, сославшись на неотложные дела, оставила меня одного. На двери красовалось жуткое устройство похожее на раздавленную птицу, держащую в клюве молоток. Я поднял руку, чтобы постучать, и татуировка ворона, врезавшаяся в мою кожу, вдруг засветилась, взмахнула крыльями, а потом замерла, став ледяной. «Доступ в Дом Ворона разрешён» — появилось перед моими глазами сообщение, дверь со зловещим скрипом открылась сама собой, показывая длинную спиральную лестницу, сложенную из подогнанных камней. Узкие окна с мутноватыми стёклами неопределенного цвета да несколько факелов, которые тихо пылали и становились ярче при приближении к ним освещали ступени.

Я замедлил шаг, мотнул головой, отгоняя видение и посмотрел на эмблему ворона, которая снова стала обычной татуировкой.

— Это, наверное, какой-то волшебный сигнал, что-то в этом роде или просто обман зрения, — успокоил я себя, списывая всё на разыгравшееся воображение.

Дверь захлопнулась, как только я вошёл, и эхо подхватило этот звук, многократно отразив его от стен коридора.

— Ох, это не так уж и страшно — пробормотал я себе под нос, покрепче сжал ручку трости и начал подниматься вверх.

Пока шёл по лестнице я забавлялся металлическим наконечником, стуча им по камню стен и слушая отголоски эха. Очки почему-то постоянно сползали с моего носа и приходилось их поправлять, но это получалось у меня автоматически.

— Я никогда не носил раньше очки, так почему же мне это так привычно? — спрашивал я себя.

Тревожные мысли, что я оказался в чужом теле с собственными воспоминаниями не давали мне покоя. Подъём казался бесконечным, и мои моральные терзания сменили физические. Казалось, что лестница ведёт меня в никуда, мои икры жгло огнём, а дыхание давало сбои. Я остановился передохнуть и пристально посмотрел на окно, заметив, что цветные узоры на стекле показались мне знакомыми. Я сжал губы, нахмурился, мелькнула мысль… И поднял трость, собираясь разбить стекло для проверки.

— Пожалуйста, не делай этого. Ты все понял правильно, так что мы скоро тебя впустим, — радостно сообщил голос. От неожиданности я вздрогнул, и спиральная лестница вокруг меня исчезла, растаяв в тумане.

Я ошалело огляделся и увидел, что нахожусь в просторной гостиной, украшенной деревянной мебелью с кожаными чехлами и книжными шкафами по всему периметру. По бокам стояли большие камины, а напротив входа — несколько дверей. Повернув голову, заметил женщину, зевающую и потягивающуюся на диване. Она села, и я рассмотрел ее форму с черными лацканами, но вместо серого жилета и рубашки на пуговицах она носила черный корсет и черный галстук-бабочку.

— Я Антонина Голдсмит, хозяйка Дома Ворона, рада вас приветствовать, — сказала она, вставая с дивана.

Женщина оказалась довольно высокой: выше меня на несколько сантиметров. Ее длинные серебристые волосы спадали по спине, как шелковистая завеса, а темно-шоколадная кожа оттеняла их чудесный цвет. Уши, как кинжалы, торчали из-под волос, а большие серые глаза смотрели изучающе.

— Ты впервые видишь темного эльфа, да? — спросила она с насмешкой. Я поспешно захлопнул свой приоткрытый рот и, немного придя в себя, ответил:

— Да, мадам, никогда их не видел. В моем мире были только люди, а не сказки.

Было что-то сладкое, почти грешное в том, как она приблизилась ко мне. Ее кожа была очень нежной, и я старался не слишком сильно сжимать изящную руку, когда она протянула её в дружеском жесте для рукопожатия.

— Всё ещё не могу поверить, что это реальный мир. Здесь так прекрасно и необычно, — сказал я, чтобы скрыть своё смущение.

Антонина Голдсмит издала легкомысленное хихиканье, которое в корне отличало её от слишком серьёзной Эллы Суворовой.

— Понятно. Ты не первый новичок из другого мира. Изменив свое тело, приходится привыкать к нему заново и это кажется странным, если только ты не был человеком-драконом в своем мире, верно? — спросила она, подмигнув.