Григ посмотрел на меня с восхищением, хотя некоторые студенты недружелюбно покосились в мою сторону. Я не понимал, что происходит, не знал, откуда мне стало известно имя белки и её желания, но точно чувствовал себя так, будто мог понять её пение. Это не было настоящим языком, но это было способом общения. А ещё для меня стало загадкой, является ли получение домашнего задания в первые десять минут урока наградой или наказанием, но когда посмотрел на Грига, тот просто улыбнулся мне зубастой улыбкой и выдал:

— Не волнуйся. Я после занятия покажу тебе, как пройти в библиотеку!

Глава 7

Занятие продолжалось дальше. Я сидел и пытался вспомнить, что мне напоминает имя профессора. Хопкинс, что-то очень знакомое, но вспомнить ни как не могу. Профессор продемонстрировал нам ещё несколько удивительных существ. Например, он показал нам жабу с кислотной кожей, она способна прыгать и проникать в твёрдый камень, растворяясь в нем. Потом мы смотрели на птицу, которая может вспыхнуть пламенем, если на неё нападают. Последним животным, а точнее сказать существом оказался паук, он умел становиться невидимым до того момента, пока не укусит кого-нибудь и не выпьет его крови. Пауков я категорически не люблю и тут же сообщил об этом вслух. Всё время, пока я развлекался, рассматривая диковинных животных, белка спала. Она нагло свернулась в клубок в моих волосах, и тихо пощёлкивала во сне.

Во время урока я задумался, что мог неправильно услышать ее имя. Она сказала Ангелина или просто Лина? Отличие вроде бы не столь значительное, но думаю, что она будет рада, если я обращусь к ней правильно, тем более, что профессор Хопкинс так долго ошибался насчет её пола. На минуточку целых тридцать лет. Он, кстати, не требовал меня вернуть её, да и белка особого желания вернуться обратно в свою клетку не проявляла. Пусть пока сидит там, лишь бы не шмякнулась. А я пока сосредоточусь на занятии…

Мой следующий урок был — «Введение в межпространственную географию». Это оказалось… невыносимо скучно. Честно говоря, я попросту мало что понимал в объяснениях лектора. Самая знакомая карта, которую я увидел, была карта Солнечной системы, только «планеты» были представлены, как измерения, а линии между сферами означали энергетические потоки, по которым текла Сеть Реинкарнации. Когда же я спросил, почему измерения кружились по орбитам и есть ли у них корабли для перемещения между ними, то все посмотрели на меня, как на пришельца. Мне стало неловко. Магические корабли на паровом двигателе, работающем на мане, были обычным делом, а вот путешествия по пустоте — явно нет. Я записал это, когда урок уже заканчивался, а после отправился с Григом в библиотеку.

Я был рад узнать, что в день нам ставили не больше двух уроков. Это облегчало жизнь. Завтра у меня было что-то под названием «Сбор маны и основы Заклинаний», а послезавтра — двойное занятие по «Укрощению 101», которое, как я подозревал, добавили в моё расписание после урока с профессором Хопкинсом. Григ сказал мне, что это нормально, когда Академия, узнав способности студента, старается их максимально развить специально подобранными уроками и добавил, что Антонина будет ждать меня с книгами, когда я вернусь в Дом Ворона.

Путь до библиотеки показался мне коротким, и я был рад получше рассмотреть это здание, которое называлось Волчьим домом. Высокие колонны и лепнина придавали ему вид готического собора, а темно-серый цвет только усиливал это впечатление. И мне это нравилось. Сама библиотека находилась за железной бронированной дверью высотой не менее пяти метров.

Я не понимал, зачем школьные книги прячут в таком по-военному укреплённом здании. Стены внутри толстые, сложенные из тёмно-коричневого камня, что выделялся на фоне остальной Академии. На полках и стеллажах всевозможные виды печатных изданий, с которыми я когда-либо сталкивался. Здесь были и полки с маленькими ячейками, где лежали плотно свёрнутые старинные свитки, и даже ткацкие станки, на которых висели гобелены. Комната занимала три этажа, соединённых винтовой лестницей и балконами. Так что обозреть всё это великолепие можно было с порога. Стопки книг в кожаных переплётах были выложены на блестящих столах из редких сортов дуба. Их было больше, чем я мог сосчитать.

Всё пространство освещали газовые фонари, но их свет был странно-голубым. Я обернулся, чтобы спросить Грига Сберса, почему лампы такие, но осёкся, увидев что болотный бес с восторгом и благоговением смотрит на библиотекаря. Посмотрев в ту сторону, я поклялся себе никогда не нарушать правила библиотек и постучал своему новому другу по плечу, чтобы привлечь его внимание.

— Я пойду поищу книги про лесных белок, — прошептал я.