Читаем Академия Шекли полностью

Думаю, самый уродливый вид свиньи, ведомый человеческой расе, это вьетнамские черные свиньи; два здоровенных экземпляра топтались где-то неподалеку. Однако трехмерный пласт четырехмерного бекона оставил в. ч. с. далеко за стартовой чертой. Сегодня это было пузырящееся скопление сальных серых щетинистых мешков. В этой массе проглядывало что-то похожее на фасеточный глаз огромной мухи, пучившееся на нас. «Хрю».

— В этом зоопарке есть хоть что-нибудь красивое? — воззвала миссис Т-С.

— Ну конечно, э-э-э-э… там вот у нас то, что мы называем гиперпавлином. Пойдемте взглянем, если его видно, э-эээ…

Риггерс дипломатично увлек ее от гиперхрю.

— Ой, доктор, — уперлась Соня, — но если у вас четверосвиньи параллельны трисвиньям, то почему четверолюди не могут быть параллельны трилюдям?

— Потому что эти названия — просто аналогии. Мы пока мало что знаем. Нам нужны средства, чтобы четвермирнуть человека, который мог бы попасть туда и взглянуть. Если это возможно. Очень многое возможно при достаточном финансировании. И тогда — только вообразите эти возможности! Когда расщепили первый атом, люди думали, что это не может иметь никакого практического применения. И как же неправы они были! Черт возьми! — простите мой французский, миссис Таркингтон-Стивенс… — у нас уже есть ядро четырехмерного зоопарка! Может быть, в Четверомирье легче перемещаться с планеты на планету. Может, четвероличность в четвероракете может быстрее и проще достичь Марса и Юпитера, если они там имеются. Потом вы отключаете гиперполе, снова становитесь трехмерной и приземляетесь. Да что там Юпитер — мы можем достичь звезд! Все зависит от топологии четверопространства, извините за технические термины, — проще говоря, от того, как они связаны. О да, — почти пропел он, — когда-нибудь я увижу гипернавтов… Гиперастронавтов!..

— Ах! — сказала миссис Т-С. — Ах!

— При достаточном финансировании.

Гиперпавлин выглядел трепещущей, расплывающейся и исчезающей мандалой оттенков синего. Кобальт, ультрамарин, яйцо малиновки, электрик. Просверки лилового, почти ультрафиолетового. «Глаза» — зеленые. Легко представить, как такое, замеченное в небе, мгновенно принималось за НЛО.

Я так никогда и не узнал, относился ли возглас миссис Т-С к видимому сегменту четвероптицы или к перспективе увидеть, как гиперастронавты ступают на поверхность больших лун Юпитера. В этот самый момент Соня пронзительно завизжала.

Пистолет оказался в моей руке мгновением позже, хотя предохранитель я еще не спустил.

Соня оглядывалась на вольеру четырехсвиньи. Что-то огромное парило над верхним краем решетки, что-то похожее на парящего мохнатого осьминога с короткими толстыми щупальцами. Или что-то похожее на волосатую руку. Она давила на верхние прутья, выгибая их наружу и проделывая широкую дыру.

Вторая чудовищная гиперрука — или ее часть — плыла к нам.

— Что-то сбежало! — взвизгнула миссис Т-С. — Стреляйте в это! Защищайте меня!

— У меня нет четверопуль, — ответил я.

— Мне наплевать, чего у вас нет! Почему вы не зарядили свой пистолет как надо?! Вам же не надо стрелять в каждый палец! — Значит, она тоже видела это так.

— Надо просто бежать! — вопила Соня. В полном соответствии со своими словами она бросилась к дальнему выходу. — Давай, Адель! — кричала она.

Конечно, ничто не сбежало; хотя четверосвинья могла, и очень скоро. Именно потому, что что-то скорее появилось — открывающее наши клетки.

— Благопристойность — это лучшее, что… — начал Риггерс. Но тут же подхватил под руку миссис Т-С и потащил ее прочь так быстро, как мог. Я трусил сбоку, не спуская глаз с гиперруки позади нас; казалось, она уменьшается, хвала господу.

Мы, разумеется, добрались до выхода и выскочили в обычную часть зоопарка. Вольеры поскромнее, клетки, рестораны, киоски с попкорном, городской пейзаж с офисными зданиями, справа университетский холм. Стайки школьников-экскурсантов, а через минуту и мы сами уставились на нечто, всплывающее над городом.

Как описать его? Никак. Аналогий нет.

Думаю, в Четверомирье на самом деле вырос разум, но в совершенно ином классе существ, похожих скорее на шагающих волосатых спрутов, с беспрерывно ветвящимися щупальцами и сгустками чего-то, похожего на лягушачью икру. А ведь это снова была только ЧАСТЬ.

Даже важнее: четырехмерный мир черт знает во сколько раз больше трехмерного. Он свернут в громадную скрутку, и если бы ее удалось как-то раскатать вдоль нашего мира, что невозможно, он занял бы куда более обширное пространство. Масштабы несопоставимы, просто несопоставимы.

Так что большие парни из Четверомирья заметно крупнее любого человеческого существа. Или носорога. Или кита.

У Риггерса, и я это понял, в зоопарке были не гипертигры и не гиперсвиньи. Отловленные существа были частями, или, точнее, четырехмерными землеройками, сонями или милыми крошками колибри. Миниатюрами природы. Не опаснее клопов.