Читаем Академия мрака полностью

Джоди села в кресло, закинув ноги на подоконник, и принялась отстукивать по окну в приятном ритме сальсы. По всему этажу гремели вечеринки, радио ХЛОП врубило певицу Зенит Брайт на полную катушку. В холлах звучали крики и смех. Слышались громкие брызги пива и девчачий плач. Студенты собирались отрываться в честь конца каникул еще несколько дней.

Джоди завела свою обычную песню о том, как страшно потерять стипендию, как изматывает мандраж перед поступлением в медицинский колледж. Калеб знал: на самом деле она ждет не дождется тамошних занятий. Именно он представлял для нее реальное бремя. Подошвы босых ног девушки шлепали по оконному стеклу.

«Просто скажи уже, – подумал Калеб. – Скажи, что все кончено».

Но этот шаг она никогда не предпринимала. Разговор вновь вернулся к оценкам.

Джоди села рядом с Калебом на кровать. Ее рука скользнула по его ноге, прочертила линию вдоль внутренней стороны бедра. На втором курсе Калебу пришлось препарировать поросенка для лабораторной работы по биологии, и парень знал, что на следующий год в медколледже Джоди будет заниматься тем же самым с человеческими трупами. Странно, какие приходят порой на ум ассоциации. Лунный свет отразился от лица девушки.

– Калеб, все серьезно, – сказала она.

По соседству разразились криками радости, а плач становился громче. Джоди склонилась к уху парня, ее голос стал будничным – таким она обычно обращалась к детишкам-гидроцефалам.

– Я ведь рассказывала тебе… – Да, конечно, рассказывала, и он сам повидал доказательства правдивости ее историй вблизи: и про то, как отец изуродовал мать, разрезав ей нос надвое чуть выше кончика, и о том, как много в ее семье пили; братья воровали пиво для матери, запаивали и отца, надеясь, что он поскорее отключится и никому не навредит. Как бы плохо все это ни звучало, Калеб все еще задавался вопросом: не лучше ли хоть такая семья, чем быть сиротой? – Я не могу вернуться в семью после того, как забралась так высоко, – подвела Джоди черту.

– Думаешь, я хочу, чтобы ты возвращалась?

– Нет, но я не живу в трейлере исключительно из-за стипендии, и если я ее потеряю – только там меня и ждут. А я так близка к тому, чтобы выбраться…

– Ты уже выбралась.

– Нет. Пока что – нет.

У Калеба не нашлось нужных слов.

– Джоди…

Она задрожала, когда он обнял ее.

– Не хочу жить и умирать, как они все, – сказала она, будто заранее зная, как будет жить и как умрет. Тогда Калеб подумал было рассказать девушке о крови в своей комнате… но ему не хватило духу.

Нежно коснувшись его щеки, Джоди уткнулась лицом парню в грудь, и все ее тело без единого звука заходило ходуном. Нечто подобное случалось в те редкие моменты, когда Джоди испытывала оргазм, и Калеба это завело. Она подняла голову и начала говорить что-то еще, но он устал от разговоров и накрыл ее рот своим.

Вскоре они остались без одежды, и их страдания перечеркнула похоть. За тот год с небольшим, что они были любовниками, Калеб никогда не чувствовал себя настолько беззащитным, как сейчас. Мысль о том, что он может потерять Джоди, сводила с ума, как некогда сводил с ума голос сестры, молящейся в темноте.

Длинные светлые волосы каскадом ниспадали Калебу на грудь, когда Джоди садилась на него верхом, и присутствие смерти отступало куда-то на второй план, оттесненное прикосновением рук. Джоди застонала и подалась вперед, ее волосы стали куполом, за которым парочка скрылась лицом к лицу. Джоди укусила Калеба за шею и размазала кровь уголком губ. Покрытые струпьями руки Калеба оставляли на коже девушки розовые следы. Боль в травмированных коленях сделалась адской. Темп стал быстрее, чем хотелось бы Калебу, он кончил слишком рано – страсть утихла, так и не разгоревшись в полную силу, но обоюдные спазмы их тел продолжались какое-то время, пока Джоди не скатилась с него.

С плотно сомкнутыми веками она повернулась к Калебу, ее пальцы слабо скользили по его потным рукам. Она яростно присосалась к нему, и он прижал ее к себе. Ее волосы были повсюду – в его глазах, на его губах, щекотали ему ноздри. В ее пупке собрался пот. Час назад от нее пахло духами, а теперь – только Калебом Прентиссом.

«Хризантемы…»

В комнате-могиле становилось все холоднее, и в окно по-прежнему барабанил дождь. Калеб потянулся и собрал разбросанные по полу бумажки, перечитывая заметки, раз за разом пересматривая сюжетную линию. Поднял диссертацию и ощутил ее значительный вес, сознавая иронию того, насколько тонко может быть нарезана жизнь. Должно быть, Калебу было что сказать… но он не знал что.

Узлы на плетеном сиденье терзали спину, пока парень смотрел на листы в папке. Имя – Сильвия Кэмпбелл. Номер телефона, средние баллы по школьным предметам… Стенограммы подтверждали, что межсессионный курс Сильвии включал в себя три часа классных и еще шесть часов самостоятельных занятий в неделю. В таком расписании был смысл – если девушке по какой-то причине пришлось пропустить осенний семестр, то она, возможно, захотела бы наверстать упущенное за счет межсессионного периода перед началом семестра весеннего.