Читаем Академия искушений полностью

Когда Люка назвала Мара правой рукой короля, Варий побагровел. Она тотчас пожалела о сказанном, но слов было не вернуть. Вместе с тем, Люка задумалась, не нашла ли она часом больную точку Плайтона? Его необходимость королю, его преданность? Хм… Было над чем подумать.

- В подвале не нашли образцов твоей магической силы, хотя исходя из твоей истории, поведанной Долгардом, Полтар совершил забор крови, - голос Вария подозрительно смягчился, словно улещивал её.

Вопрос был настолько конкретным, настолько наводящим, что Люка чётко осознала: нельзя рассказывать о том, что Мар разбил колбу с её кровью. Каким-то образом эта информация могла навредить Мару, или ей самой.

Как бы Адемаро с ней не поступил, вредить ему она не хотела.

- Моим единственным желанием было поскорее покинуть тот подвал, господин Плайтон, - своим самым честным голосом ответила ему Люка, - я не знаю, куда ректор дел мою кровь. Может, забрал с собой, а может, спрятал. Но то, что он её брал у меня, это правда – Люка выпрямила руку, и показала Плайтону синяк на внутреннем сгибе локтя, к этому времени уже пожелтевший.

Тут не было с чем спорить, и Варий это понял. Задав Люке ещё несколько незначительных вопросов, он властно взмахнул рукой, отпуская её. Девушка вежливо попрощалась с присутствующими, и быстро вышла из кабинета, размышляя, что это было. 

Прошло ещё несколько недель. Больше Люку в ректорат не вызывали. Её даже на лентах, казалось, спрашивали меньше, чем обычно. Она стала менее заметной, гораздо более тихой. Глаза потухли, волосы Люка теперь завязывала в небрежный пучок, и они потускнели. Чудесные кудри превратились в облако мелких завитушек, выбивающихся из растрепанного пучка, но Люке было всё равно.

Все студенты знали, что с ней произошло, и их выводом стало, что Люка так переживает стресс от произошедшего в подвале. Гуляли сплетни, что ректор всё-таки принудил её к интиму. Иначе не могли объяснить её потерянного состояния.

Люка и вправду переживала стресс, но совсем другой, не тот, о котором все говорили. Отъезд Мара и его продолжительное молчание сделали из неё какую-то другую Люку. Она не могла радоваться, раздражаться, плакать. Все её чувства словно одеревенели, и это особенно остро заметили её подруги-соседки. Зарина – из-за своего дара эмпатии; Вега – потому, что знала Люку, как облупленную. 

Обе они были в курсе скоротечного романа Люки и Адемаро, и обе пытались её утешить, успокоить – на свой лад, конечно.

- Милая, вы встречались с ним всего ничего, - увещевала её Зарина, - настоящие чувства не могут проснуться так быстро, за каких-то несколько недель. Тебя отпустит, Люка. Нужно лишь ещё немного подождать.

- Кто бы говорил! – одёрнула принцессу Вега, - не ты ли едва не умерла от счастья, когда Лай Милуно, парень, которого ты видела впервые в жизни, пригласил тебя на сцену?

Зарина густо покраснела, и стала выглядеть чрезвычайно мило.

- Это любовь с первого взгляда! – убеждённо воскликнула она, - как в книгах пишут! Я почувствовала жар вот здесь! – она похлопала по груди, напротив сердца, - и Лай тоже это почувствовал, иначе не позвал бы на сцену!

- Во-первых, Лай зовёт девчонок к себе на сцену каждый раз, когда выступает у нас, - безжалостно отрубила Вега. Лицо принцессы из милого стесняющегося стремительно превращалось в багровое и яростное, - а во-вторых, откуда тебе знать? Может, Люка тоже почувствовала, что легат – её любовь?

- Люка, может, и почувствовала, а легат – вряд ли, - сама того не понимая, принцесса проехалась по и без того очень больному месту, - судя по его действиям, он приятно провел в академии время, разоблачил ректора, и был таков.

- Не слушай её, подруга! – Вега ткнула в бок приунывшую Люку, присела рядом с ней, - я думаю, что всё не так просто. Если легат тебе не пишет, значит, есть серьёзные для того причины. Сама подумай! Он статусный человек, вернувшийся домой с серьёзного задания. Если кто-то перехватит его письмо, адресованное студентке, дочери пленённых повстанцев, его репутации конец.

Крохотная надежда, расцветшая от этих слов, бесследно увяла в течение следующих нескольких недель. Миновал жовтень-месяц, потом и месяц-листопад. Вестей от Мара всё так же не было, и Люка поймала себя на мысли, что уже сама ему написала бы, если бы знала его адрес.

Ну вот что ему стоило отправить ей весточку, дать знать, что он не забыл о ней? О том, чтобы Мар прибыл к ней телепортом, который, кстати, невозможно отследить, Люка перестала даже мечтать.

Эдан, о котором Люка уже и думать забыла, все чаще искал её общества. После их неудачного объяснения в столовой они больше не общались, но именно отбытие Мара послужило триггером, снова побудившим Эдана к активным действиям. Несколько раз он подсаживался к Люке в столовой по причине отсутствия других свободных мест, потом садился уже явно просто чтобы поговорить.

Люка сначала вяло отпиралась, потом вяло отвечала на его дежурные фразы. Вяло слушала его россказни, вяло смеялась его шуткам.

Но, всё же, смеялась.