Читаем Академия искушений полностью

- Он предстанет перед королевским судом. Тебе больше нечего бояться. Ни одной студентке больше не нужно его бояться.

- Я просто… просто… - она задыхалась. Мар гладил её по волосам, и Люка старалась выровнять дыхание. Колоссальный стресс, который она пережила, требовал выхода, и сдерживать его было сложно, - что это, Мар? Для чего ему такие запасы магии? Ты говоришь, он ведь дружит с королём…?

Мар отпустил её, и Люка несколько раз шумно выдохнула. Голова кружилась, перед глазами плясали искорки. Ректор дружит с королём? Разве…?

Тут же в её голове вспыхнуло воспоминание о втором дне учёбы, когда они с Вегой устроили Зарине настоящий допрос, и вынудили её признаться, что она является принцессой. Она тогда сказала… Боги, она тогда сказала, что преподаватели знают о её тайне! Люка застыла с открытым ртом, не договорив фразу до конца. Если За Полтар знает о принцессе; если он находится в дружественных отношениях с королём…

…это значило, что Зенекис знал, точно знал, где находиться принцесса.

Люку сыпнуло мурашками по коже. Она не могла признаться Мару в своих догадках, но и не смогла удержать невозмутимое лицо. Её замутило. С каждой секундой Люка убеждалась в своей правоте. Королю было удобно знать, что принцесса в академии, контролировать её перемещения. Точно знать, чем она занята. Плайтон должен был проверить, узнать её, припугнуть, если нужно… но не смог найти её. Люка задержала дыхание. Узнай Варий принцессу, не преминул бы снова воспользоваться ею для удовлетворения своих потребностей.

Зарину нужно срочно предупредить!    

- Пожар, - слова Мара пробились, словно сквозь плотную вату. Он кивнул на беспамятствующего ректора, - он и был виновником пожара. Такая концентрация магической силы чудовищно огнеопасна. Видимо, перевернул стеллаж, или разбил несколько колб одновременно. Странно, что этого придурка взрывом не убило.   

- Меня такой исход событий ни капли не расстроил бы, - хмуро ответила Люка, - ладно он, но профессор Эванджелин? Как она могла? – девушка посмотрела на распластавшуюся на земляном полу, когда-то её любимую преподавательницу.

- Она в него влюблена, - взгляд Мара стал острым, сосредоточенным, - я считывал её эмоции всё время, что находился в академии. Когда я вёл её сюда, она за себя так не волновалась, как за этого урода.

- Интересно, - нахмурилась Люка, - это её настоящие чувства, или внушенные им?

Мар смерил её недоверчивым взглядом.

- Что? – не поняла Люка.

- Ты думаешь, что менталист может внушить настолько искреннее чувство любви?

- Я же не знаю, какое там у неё это чувство любви, - ответила Люка, и только после этого её осенило. Мар говорил не о ректоре и Гере, а о них самих! Не подумала ли вдруг она, Люка, что опытный менталист, коим и является Мар, внушил ей чувство любви. 

Несмотря на неуместность таких раздумий, Люка покраснела. Нет, в чем-чем, а вот в своих чувствах к нему она не сомневалась. Но не могла ведь она просто ему об этом сказать, верно? Он ведь мужчина. Он первым должен и признаваться! Уж ему-то она точно не могла внушить поддельных симпатий.

Они просто смотрели друг на друга. Несмотря на окружающие их сырость и холод, Люке стало жарко. Взгляд Мара скользил с её глаз на губы, и обратно, и Люка непроизвольно закусила губу. Ситуация была донельзя странной: Люка в легком нижнем белье, которое надевала под платье; двое бессознательных преподавателей рядом, и Мар, пожирающий её взглядом, словно никогда до этого не видел её без одежды. 

- Ты тронула моё сердце, Люка, - серьёзно произнёс он. Его брови нахмурились, лицо приобрело грустное выражение, - веришь?

Люка закивала. Она верила ему, всем сердцем верила, и больше всего ей хотелось ответить ему тем же, признаться в чувствах, облечь их в слова.

Но не смогла. Едва только набиралась смелости сказать ему те самые пресловутые три слова, как что-то внутри не давало это сделать. Может, Мар это почувствовал, может, прочитал её внутренние метания по эмоциям. Он взял её руку, поцеловал ладонь.

- Не забывай этого. Никогда не забывай.

Что-то в его словах её встревожило, но Люка отогнала тревогу прочь. Они выбрали неудачное место для признаний. Хотя, они ведь его и не выбирали.

Мар, бросив последний взгляд на ректора, прошел к столу и вытащил из шуфляды ёмкость с её кровью. Люка не успела сказать и слова, как Мар ударил колбу о край стола, и разлил содержимое на пол.   

Адемаро вывел Люку из подвала. Девушку шатало, и Мар, заботливо придерживая её за талию, довёл её до винтовой лестницы. От туфлей Люки осталось одно название. Мар велел их снять, и, когда Люка наклонилась и едва не упала, опустился на колени и помог ей снять обувь.

Даже в ужасном состоянии, в каком Люка находилась, она обратила внимание на то, с каким трепетом, какой нежностью Мар касался её ног. Даже несмотря на то, что туфли были измазаны липкой грязью, а стопы промокли и заледенели.

Идти босой по вязкой жиже было удовольствием гораздо ниже среднего, но так Люка хотя бы могла устоять на ногах. Мар не смог взять её на руки – в узком проходе им было не развернуться.