Читаем Айсберг полностью

Последний доклад, полученный от отца, в котором сообщалось, что ученые смогли преодолеть барьер между жизнью и смертью, постепенно предали забвению. Открытие казалось слишком невероятным. Единственным доказатель ством были материалы исследований, утерянные вместе со станцией и ее обитателями.

В них покоился секрет жизни и смерти.

Виктор завороженно смотрел на лицо мальчика, застывшее в вечном сне. Посиневшие губы, плотно закрытые веки. Он вытер капли воды со смуглой гладкой кожи.

Петков все еще продолжал держать ладонь мальчика и вдруг почувствовал, как маленькие пальчики с невероятной силой вцепились в его руку. Он вздрогнул от неожиданности.

Тело забилось в жестоких конвульсиях. Голова откинулась назад, спина выгнулась, руки и ноги бешено колотили по полу и стене резервуара. Из широко открытого рта мальчика хлынула вода.

— Помогите мне вытащить его отсюда! — крикнул Виктор, ухватившись обеими руками за бьющееся в судорогах тело.

Лаузевич протиснулся внутрь резервуара и схватил мальчика за ноги, получив при этом болезненный удар в висок.

Вдвоем они оттащили мальчика в глубь коридора. Тело продолжало метаться из стороны в сторону. Виктор обхватил руками голову ребенка, опасаясь, что тот может расколоть череп при ударе о твердый пол. Он заметил, как глазные яблоки зашевелились под плотно прикрытыми веками.

— Он живой! — медленно произнес один из солдат, попятившись назад.

«Не живой, — мысленно поправил его Виктор, — но и не мертвый. Где-то посередине между жизнью и смертью».

Тело мальчика заметно нагрелось, на коже выступили капельки пота. Виктор знал, что главную опасность для эпилептиков во время затянувшихся конвульсий представляет гипертермия — резкое повышение температуры тела в результате быстрого сокращения мышц, которое могло привести к повреждению головного мозга. Что это? Предсмертные судороги или нормальная реакция организма при выходе из длительной заморозки?

Конвульсии постепенно утихли и превратились в мелкую дрожь. Виктор продолжал прижимать тело ребенка к полу.

Внезапно мальчик вздохнул всей грудью и замер с выгнутой в дугу спиной. Губы и щеки его порозовели.

После долгой паузы тело содрогнулось, мышцы расслабились, воздух с шумом вышел из груди, и мальчик снова затих, не подавая признаков жизни.

Виктора охватили печаль и разочарование. Он с сожалением смотрел на ангельское личико. «Возможно, это лучшее, чего смог достичь отец, — подумал он. — Важный шаг вперед, но еще не успех».

Мальчик вдруг широко распахнул глаза и уставился на Виктора затуманенным взором. Он глубоко вздохнул и сделал слабую попытку приподнять руку.

«Жив…»

Губы шевельнулись. Мальчик почти неслышно прошептал на русском:

— Отец…

Не веря своим глазам, Виктор взглянул на остолбеневших солдат, а потом снова на ребенка. Тот продолжал рассматривать его из-под полуоткрытых век.

— Отец… Папа… — снова зашевелил он губами.

Прежде чем Виктор успел ответить, в коридоре раздался стук сапог. К ним подбежала группа солдат, ведомая молодым лейтенантом.

— Товарищ адмирал!

— Что случилось? — спросил Виктор, не вставая с колен. Лейтенант недоуменно перевел взгляд с адмирала на голое тело ребенка, распростертое на полу, и обратно:

— Товарищ адмирал, американцы… Первый уровень станции остался без света. Мы думаем, что они пытаются ускользнуть с базы.

Виктор прищурился и даже не сдвинулся с места:

— Чушь.

— Простите?.. — в замешательстве спросил офицер.

— Американцы никуда отсюда не собираются. Они попрежнему прячутся где-то здесь.

— Но… Но что же нам делать?

— Мой приказ остается в силе. — Виктор продолжал смотреть в глаза мальчику, понимая, что именно в нем заключается ответ на все волновавшие его вопросы. Остальное уже не имело значения. — Найти их и уничтожить.

15 часов 42 минуты

Уровнем ниже Крейг полз по тоннелю технического обслуживания, сжимая в руке схему станции. За ним следовала группа ученых. Помещение, к которому они направлялись, должно быть где-то близко.

Он на секунду задержался у пересечения узких ледяных коридоров. Дорогу перегораживали витки свисающих с потолка и стен электрических кабелей. Крейг с трудом продрался сквозь паутину проводов и повернул налево.

— Сюда, — позвал он, обернувшись к ученым.

— Долго еще? — спросил доктор Огден, замыкающий группу.

Отвечать ему не пришлось — впереди показался столб тусклого света, который проникал в тоннель сквозь решетку вентиляционного отверстия в полу.

Крейг подполз к решетке и осторожно заглянул вниз. Квадратная комната под ними освещалась единственной электрической лампочкой. Стены, как и повсюду на станции, были покрыты стальными плитами. Помещение пустовало, и, похоже, там давно уже никто не появлялся.

«Укромная и всеми забытая комнатка».

Лучшего места для укрытия Крейг и представить себе не мог.

Извиваясь всем телом, он развернулся в узком тоннеле и ударил ногами по решетке. Сначала она не поддалась, но он продолжал упорно колотить по ней до тех пор, пока заржавевшие болты не расшатались и решетка не свалилась вниз.