Ужинали молча, слушая потрескивание веток в огне и стрекот сверчков.

— Как думаешь, отчего люди бросили своё жилище? — негромко спросила Айрин, дожевав поджаренную на костре колбасу с подсохшим хлебом.

— Нападение, болезнь, неурожай, — пожал плечами Дерел. — Случиться всякое могло.

Он протянул принцессе кожаную флягу с водой. Айрин отпила, ощутив чуть затхлый привкус. Девушке отчего-то вспомнился сладкий хмельной аромат медовухи, которую предпочитал прочим напиткам отец. Сердце защемило от тоски по дому.

Заметив, как изменилось её лицо, Ук-Мак попытался развеселить спутницу.

— Опять задумалась о маркизе? — нарочито беззаботно поинтересовался он. — Что напомнило о засранце в этот раз? Гнилые щепки? Мышиный помёт?

По губам принцессы скользнула тень улыбки.

— Думала о Лассисе. О родителях… Кто знает, увижу ли ещё матушку?

— Непременно увидишь, — убеждённо сказал рыцарь. — Ты уже совладала с уймой опасностей и невзгод — что тебе какой-то дракон? Тем более, я рядом. Отсечём твари башку — и поедешь назад.

Айрин улыбнулась уже по-настоящему.

— С тобой так хорошо и спокойно, Дерел. Повезло, что я тебя повстречала.

— Это мне повезло. Ты… — рыцарь замялся.

— Да? — подалась к нему Айрин.

— Нет, ничего.

Принцесса глубоко вздохнула.

— Пойду спать.

Подпалив приготовленную ветку, Ук-Мак посветил девушке, пока та карабкалась по высокой шаткой лестнице на сеновал. Вернувшись к костру, тщательно загасил огонь. Постоял, прислушиваясь. Вошёл в хлев, притворил скрипнувшую дверь. Наощупь взобрался наверх, затем втащил лестницу. Улёгся на загодя расстеленный плащ и уставился в потолок.

Сон не шёл.

Дерел корил себя за почти вырвавшиеся слова. Он видел, что Айрин тоже влечёт к нему, но не мог позволить себе поддаться чувствам. Слишком велика разница в положении. У наёмника не может быть совместного будущего с принцессой. Никогда. А меньшего Ук-Мак не хотел. Не с Айрин.

В прошлом у него бывали связи с благородными дамами. А простолюдинок, вроде прислужницы из «Синеокого лиса», Дерел вообще не принимал в расчёт. Но с Айрин дело обстояло иначе. Незаметно она стала слишком много значить. И Ук-Мак не знал, как с этим бороться.

Во мраке неподалёку ворочалась принцесса. Похоже, тоже не могла уснуть. Думала ли она о том же самом?

В широкой щели перед глазами воина мерцала яркая звезда. Ук-Мак встал, ощупал шатающуюся доску. Надавив ладонями, неожиданно легко выломал наружу. Съехав от толчка по покатой крыше, деревяшка с шумом рухнула в заросли крапивы, напугав пробегавшего ежа.

— Что случилось? — послышался настороженный шёпот Айрин.

— Ничего. Случайно выбил кусок крыши. Должно быть, гвозди совсем сгнили.

— Случайно говоришь? — с шутливым недоверием переспросила принцесса.

— Совершенно.

Проверив на прочность края прямоугольной дыры, рыцарь вылез наружу.

Заброшенная усадьба стояла на высоком холме, и днём с крыши открылся бы неплохой вид. Но сейчас окрестности тонули в непроглядной темноте.

Зато над головой россыпью волшебных драгоценностей сияли тысячи звёзд. Большие и совсем крохотные, они висели так низко, что, казалось, протяни руку — и зачерпнёшь целую пригоршню белых, голубых и сиреневых огней.

Внизу зашуршало сено.

— Дерел, что там?

— Погляди сама, — подав руку, Ук-Мак помог принцессе выбраться на крышу.

— Какая… какая красота! — зачарованно протянула Айрин, запрокинув голову. — Интересно, неужели это действительно глаза богов, разглядывающих землю?

— Служители Ильэлла утверждают, что ночью мы видим костры, которые разводят духи ушедших, чтобы согреться на Великой равнине, — произнёс рыцарь. — И когда на земле умирает человек — в небе становится звездой больше.

Воин задумался: сколько десятков костров принадлежит его товарищам, с которыми он бок о бок сражался в приграничье? Как давно и далеко это было…

Повернув голову, Дерел глянул на Айрин. С трудом различая лицо впотьмах, понял, что принцесса тоже смотрит на него. В ушах воина застучало, он начал медленно наклоняться к девушке. На полпути замер: прежние мысли вернулись и будто опутали тело холодной звенящей цепью. Сжав зубы, Ук-Мак спрыгнул в дыру.

— Доброй ночи, — донёсся до принцессы его голос.

Айрин чувствовала, как горят щёки, а сердце бешено колотится в груди. Ей хотелось убить бестолкового рыцаря, чтобы он отправился на небо жечь свой костер. Но тогда бы ей тоже пришлось умереть, чтобы ему не было одиноко в бескрайней пустоте.

В эту ночь, под дрожащим светом звёзд принцесса избавилась от последних сомнений. Ей не нужен дагарский принц. И никто другой тоже.

Она любила Дерела и хотела быть только с ним.

23. Передышка

Лум, служанка из «Синеокого лиса», взялась выхаживать маркиза Герьёра с неудержимым рвением энергичной деревенской девушки. Промыв аристократу раны, она то и дело меняла повязки с кашицей из бадяги и листьев подорожника. Маркиз всякий раз дёргался и шипел от боли, на что Лум со смехом заявляла:

— Терпи, буян. Подлечишься, наберёшься силов и бушь у меня стонать не от хвори, а от утех!

И Герьёр терпел.