Читаем Айни полностью

Сегодня центральная площадь столицы называется площадью Айни. Среди клумб буйных цветов в самом центре ее, видный издалека, стоит бюст писателя, основоположника социалистического реализма Садриддина Айни. За рубежом, в странах Азии и Африки Таджикистан называют «страной Айни».

Сорок восемь значений имеет слово «айн» — глаз, зрение, родник, золото, взгляд; сегодня азиатские страны и народы Востока вкладывают в это слово новый смысл — «освобождение».

Великий сын чешского народа Юлиус Фучик во время посещения Таджикистана в 1935 году в Сталинабаде говорил:

«Айни — это не только ваш писатель, это и наш писатель. Его книги для нас не только прекрасное искусство, но и наглядное учебное пособие. Эти книги не только отражают прежние страдания и новые достижения советского народа — они сами по себе являются уже живым доказательством этих достижений. И поэтому они, эти книги, непосредственно помогают нам в нашей борьбе за мировую революцию».

Сам писатель в предисловии к «Воспоминаниям» пишет:

Я сложил этот дом из старинных камней,В нем устроил я пир в честь ушедших друзей,Чтоб мои современники знали,Как, бывало, играл я судьбою своей.

Да, писатель сложил добротный дом с крепким фундаментом, возвел величественное здание, и жить этому зданию века. Пока жив Человек, будет жить и литература, фундамент которой заложил Садриддин Айни — сын мастера мельничных жерновов, сын своего народа, «устод Айни», как любовно называет его народ.


Душанбе, 1965–1967

Основные даты жизни и творчества Садриддина Айни

1878 — в кишлаке Соктари Гидждуванского тюменя Бухарского ханства родился Садриддин Сайидмурадович Айни.

1890 — смерть родных, поступление в медресе в городе Бухаре.

1917 — по приказу эмира Айни наказан 75 палочными ударами и брошен в зиндан, откуда был освобожден русскими революционными солдатами.

1929 — Айни избран членом ЦИК Таджикской ССР.

1934 — Айни избран членом правления Союза писателей СССР.

1940 — Айни присваивается звание заслуженного деятеля наук Таджикской ССР.

1943 — Айни избирается почетным членом Академии наук Узбекской ССР.

1949 — ученый совет Ленинградского государственного университета присваивает Айни ученую степень доктора филологических наук.

1950 — Айни присуждается Государственная премия.

1951 — Айни избирается президентом вновь образованной Академии наук Таджикской ССР.

1954, 15 июля — смерть Айни.

Краткая библиография

Айни С., Бухара. Воспоминания. М., «Советский писатель», 1961.

Айни С., Собрание сочинений. В 4 т. М., «Известия», 1960.

Айни С., Дохунда. Таджгосиздат, 1956.

Айни С., Рабы. М., «Советский писатель», 1956.

Айни С., Смерть ростовщика. М., «Художественная литература», 1965.

Айни С., Устод Рудаки. Эпоха, жизнь, творчество. М., Издательство восточной литературы, 1959.

Айни С., Школа. М.—Л., Детгиз, 1949.

Айни С., Воспоминания, М.—Л., Издательство Академии наук СССР, 1960.

Иллюстрации


С. Айни в больнице города Когана после пребывания в эмирском зиндане, 1917 г.


Спина С. Айни после 75 палочных ударов.


Бухара. Арк (старая крепость).


Медресе Кукельташ.


Бухара. Медресе Кукельташ. Портал и свод.


Медресе Мир-Араб.


Медресе Мир-Араб. Купол.


Садриддин Айни, 1925 г.


Садриддин Айни, 1932 г.


Обложка книги С. Айни «Бухарские палачи», 1937 г.


М. Горький и С. Айни, 1934 г.


С. Айни среди членов президиума АН Узбекской ССР.


Садриддин Айни, 1940 г. Самарканд.


Айни и Лазути на вечере в ЦДЛ.


Садриддин Айни. Фото Ал. Лесса.


Гробница Садриддина Айни в г. Душанбе.


Государственный театр оперы и балета имени С. Айни в городе Душанбе.

Перейти на страницу:

Все книги серии Жизнь замечательных людей

Газзаев
Газзаев

Имя Валерия Газзаева хорошо известно миллионам любителей футбола. Завершив карьеру футболиста, талантливый нападающий середины семидесятых — восьмидесятых годов связал свою дальнейшую жизнь с одной из самых трудных спортивных профессий, стал футбольным тренером. Беззаветно преданный своему делу, он смог добиться выдающихся успехов и получил широкое признание не только в нашей стране, но и за рубежом.Жизненный путь, который прошел герой книги Анатолия Житнухина, отмечен не только спортивными победами, но и горечью тяжелых поражений, драматическими поворотами в судьбе. Он предстает перед читателем как яркая и неординарная личность, как человек, верный и надежный в жизни, способный до конца отстаивать свои цели и принципы.Книга рассчитана на широкий круг читателей.

Анатолий Петрович Житнухин , Анатолий Житнухин

Биографии и Мемуары / Документальное
Пришвин, или Гений жизни: Биографическое повествование
Пришвин, или Гений жизни: Биографическое повествование

Жизнь Михаила Пришвина, нерадивого и дерзкого ученика, изгнанного из елецкой гимназии по докладу его учителя В.В. Розанова, неуверенного в себе юноши, марксиста, угодившего в тюрьму за революционные взгляды, студента Лейпцигского университета, писателя-натуралиста и исследователя сектантства, заслужившего снисходительное внимание З.Н. Гиппиус, Д.С. Мережковского и А.А. Блока, деревенского жителя, сказавшего немало горьких слов о русской деревне и мужиках, наконец, обласканного властями орденоносца, столь же интересна и многокрасочна, сколь глубоки и многозначны его мысли о ней. Писатель посвятил свою жизнь поискам счастья, он и книги свои писал о счастье — и жизнь его не обманула.Это первая подробная биография Пришвина, написанная писателем и литературоведом Алексеем Варламовым. Автор показывает своего героя во всей сложности его характера и судьбы, снимая хрестоматийный глянец с удивительной жизни одного из крупнейших русских мыслителей XX века.

Алексей Николаевич Варламов

Биографии и Мемуары / Документальное
Валентин Серов
Валентин Серов

Широкое привлечение редких архивных документов, уникальной семейной переписки Серовых, редко цитируемых воспоминаний современников художника позволило автору создать жизнеописание одного из ярчайших мастеров Серебряного века Валентина Александровича Серова. Ученик Репина и Чистякова, Серов прославился как непревзойденный мастер глубоко психологического портрета. В своем творчестве Серов отразил и внешний блеск рубежа XIX–XX веков и нараставшие в то время социальные коллизии, приведшие страну на край пропасти. Художник создал замечательную портретную галерею всемирно известных современников – Шаляпина, Римского-Корсакова, Чехова, Дягилева, Ермоловой, Станиславского, передав таким образом их мощные творческие импульсы в грядущий век.

Марк Исаевич Копшицер , Вера Алексеевна Смирнова-Ракитина , Аркадий Иванович Кудря , Екатерина Михайловна Алленова , Игорь Эммануилович Грабарь

Биографии и Мемуары / Живопись, альбомы, иллюстрированные каталоги / Прочее / Изобразительное искусство, фотография / Документальное

Похожие книги

100 великих интриг
100 великих интриг

Нередко политические интриги становятся главными двигателями истории. Заговоры, покушения, провокации, аресты, казни, бунты и военные перевороты – все эти события могут составлять только часть одной, хитро спланированной, интриги, начинавшейся с короткой записки, вовремя произнесенной фразы или многозначительного молчания во время важной беседы царствующих особ и закончившейся грандиозным сломом целой эпохи.Суд над Сократом, заговор Катилины, Цезарь и Клеопатра, интриги Мессалины, мрачная слава Старца Горы, заговор Пацци, Варфоломеевская ночь, убийство Валленштейна, таинственная смерть Людвига Баварского, загадки Нюрнбергского процесса… Об этом и многом другом рассказывает очередная книга серии.

Виктор Николаевич Еремин

Биографии и Мемуары / История / Энциклопедии / Образование и наука / Словари и Энциклопедии
Идея истории
Идея истории

Как продукты воображения, работы историка и романиста нисколько не отличаются. В чём они различаются, так это в том, что картина, созданная историком, имеет в виду быть истинной.(Р. Дж. Коллингвуд)Существующая ныне история зародилась почти четыре тысячи лет назад в Западной Азии и Европе. Как это произошло? Каковы стадии формирования того, что мы называем историей? В чем суть исторического познания, чему оно служит? На эти и другие вопросы предлагает свои ответы крупнейший британский философ, историк и археолог Робин Джордж Коллингвуд (1889—1943) в знаменитом исследовании «Идея истории» (The Idea of History).Коллингвуд обосновывает свою философскую позицию тем, что, в отличие от естествознания, описывающего в форме законов природы внешнюю сторону событий, историк всегда имеет дело с человеческим действием, для адекватного понимания которого необходимо понять мысль исторического деятеля, совершившего данное действие. «Исторический процесс сам по себе есть процесс мысли, и он существует лишь в той мере, в какой сознание, участвующее в нём, осознаёт себя его частью». Содержание I—IV-й частей работы посвящено историографии философского осмысления истории. Причём, помимо классических трудов историков и философов прошлого, автор подробно разбирает в IV-й части взгляды на философию истории современных ему мыслителей Англии, Германии, Франции и Италии. В V-й части — «Эпилегомены» — он предлагает собственное исследование проблем исторической науки (роли воображения и доказательства, предмета истории, истории и свободы, применимости понятия прогресса к истории).Согласно концепции Коллингвуда, опиравшегося на идеи Гегеля, истина не открывается сразу и целиком, а вырабатывается постепенно, созревает во времени и развивается, так что противоположность истины и заблуждения становится относительной. Новое воззрение не отбрасывает старое, как негодный хлам, а сохраняет в старом все жизнеспособное, продолжая тем самым его бытие в ином контексте и в изменившихся условиях. То, что отживает и отбрасывается в ходе исторического развития, составляет заблуждение прошлого, а то, что сохраняется в настоящем, образует его (прошлого) истину. Но и сегодняшняя истина подвластна общему закону развития, ей тоже суждено претерпеть в будущем беспощадную ревизию, многое утратить и возродиться в сильно изменённом, чтоб не сказать неузнаваемом, виде. Философия призвана резюмировать ход исторического процесса, систематизировать и объединять ранее обнаружившиеся точки зрения во все более богатую и гармоническую картину мира. Специфика истории по Коллингвуду заключается в парадоксальном слиянии свойств искусства и науки, образующем «нечто третье» — историческое сознание как особую «самодовлеющую, самоопределющуюся и самообосновывающую форму мысли».

Робин Джордж Коллингвуд , Ю. А. Асеев , Роберт Джордж Коллингвуд , Р Дж Коллингвуд

Биографии и Мемуары / История / Философия / Образование и наука / Документальное
Браки совершаются на небесах
Браки совершаются на небесах

— Прошу прощения, — он коротко козырнул. — Это моя обязанность — составить рапорт по факту инцидента и обращения… хм… пассажира. Не исключено, что вы сломали ему нос.— А ничего, что он лапал меня за грудь?! — фыркнула девушка. Марк почувствовал легкий укол совести. Нет, если так, то это и в самом деле никуда не годится. С другой стороны, ломать за такое нос… А, может, он и не сломан вовсе…— Я уверен, компетентные люди во всем разберутся.— Удачи компетентным людям, — она гордо вскинула голову. — И вам удачи, командир. Чао.Марк какое-то время смотрел, как она удаляется по коридору. Походочка, у нее, конечно… профессиональная.Книга о том, как красавец-пилот добивался любви успешной топ-модели. Хотя на самом деле не об этом.

Елена Арсеньева , Дарья Волкова , Лариса Райт

Биографии и Мемуары / Современные любовные романы / Проза / Историческая проза / Малые литературные формы прозы: рассказы, эссе, новеллы, феерия