Читаем Айен полностью

— Нет, Даниэль. Именно с бергамоНтом. Это же звучит, как валет бубей, как граф Вальмонт, галантный и готовый ко всему, — обмахивается веером, — «бергамот» звучит как «бегемот» или веник травы, а сейчас я не хочу повседневности, я желаю валета бубей, торжественных мужских перчаток на моём книжном столике. Налейте мне чаю с бергамоНтом, дружочек, а то мне сегодня душно и ещё этот ваш артист, — глубоко дышит и кусает губы, успокаивается, прикрывает глаза, и добавляет низким грудным голосом, выделяя всё слово целиком, — УЕХАЛ.

В книгах старой библиотеки особняка Дан нашёл даже описание камней Коротейна. Находясь рядом друг с другом, камни создают линии напряжения и искажения ощущений и чувств у снотворцев. Понять, что перед тобой камень из легенды можно по описаниям: это самоцвет, цвета разные, камень действует на чувства человека. То есть только тот, кто абсолютно уверен в своих чувствах хоть к одному человеку, сможет ощутить колебание, искажение реальности чувства.

Зачем маленькому мальчику искать эти камни? А затем, что мальчик мечтал снова увидеть свою мать и отомстить Лорду, мечтал узнать о сновидениях всё, и мысль, что мир умрёт раньше, чем Дан познает его, создавала неприятную дрожь под сердцем.

Тогда-то Даниэль и записал в блокнотик: «Камни Коротейна. Надо попробовать».

Следующей весной тётушка собралась на Плавучий Причал, проведать сестру. Собрала лекарственные порошки и микстуры от простуд для подарков, надела свой бордовый дорожный костюм и вышла в гостиную.

— А ты сиди дома. Я не возьму тебя с собой. Буду кутить в трактирах и заводить любовников. Высоких, широкоплечих и мускулистых парней. Что? Ты про того актёра мне будешь напоминать? Он не в счёт, слабоват в постели оказался… Да-ни-ээээээль! Я жду тебя внизу, поторопись, милый, нас ждёт экипаж.

В пути тётушка, кстати, только лишь пофлиртовала с одним толстеньким офицером, ибо угроза «заводить любовников» звучала лишь для нарисованных розовых ушей мёртвого супруга. На деле любовники интересовали её в строго отведённое для них время.

На пропускном пункте в Военное поселение Даниэль ощутил, как холод подбирается к его душе. Снова увидеть иней на окнах сейчас, когда в ласковой Аз-Тархани уже цвели тюльпаны, оказалось неприятно. Расположившись в заброшенном доме сестры, который был закрыт всё время на замок, тётушка подозвала мальчика к себе.

— Мой милый племянник. Я пойду к сестре. Ты идёшь со мной или остаёшься убирать пыль? Идёшь? Как хорошо. Увидишь маму. Жаль, что ты ничего не говоришь почти. Ты вообще-то не онемел? Что я скажу дорогой сестре? Загубила парня. Открой рот. Покажи язык. Горло в порядке. Закрывай.

Мальчик и правда говорил немного. А зачем, коль и так всё ясно? Да и про сны с тёткой особо не поговорить. Зато он много читал, создавал оружие и тренировался, участвуя в драках «улица на улицу», регулярно приходил битый, в ранах, но молчал.

— Вот о чём не мечтала я никогда, так видеть тюремные бараки лорда, счастлива бэзумна, экстаз, — прошептала тётушка, надевая маску приветливости при виде охранника. Тот принял в дар порошки от хандры, благоговейно выслушал оханье дамы «ах, как вам бедным мущинкам тут в сырости работается, вот вам носочки вязанные», увидев мальчика, зачем-то похлопал его по плечу:

— А тебя вроде Даня зовут?

— Я не Даня, а Дан, — вырвался мальчик.

Как только охранники ушли, под тётушкины улыбки и махания ручкой, проведя гостей к месту заточения преступницы, настроение сцены резко изменилось.

— Сестра, это я, твоя Изольда. Посмотри на меня, сестра. Я уже накопила денег, я буду давать взятки всем, кто раскроет передо мной свой кошелёк, чтобы тебя выпустили раньше. Только умоляю, сестра, не бунтуй, не гневи их. Мне рассказали, что ты орёшь про Лорда, что он задолжал тебе счастья, но дорогая сестра, все знают, он мразота, но законы тут устанавливает именно он. Посмотри на своего сына, я привезла его!

Тётушка плакала, повиснув на решётке, обращаясь к скрюченной фигуре в темноте камеры. Дан никогда не видел тётку в таком состоянии. Он подошёл ближе и тихонько подал голос:

— Мама.

Из угла резко вскочила на колени женщина в кандалах и так же на коленях приблизилась к пришедшим.

Дан увидел подсохшие язвы у неё на ступнях, руки были худы, ногти обломаны. Глаза цвета хурмы. Мама в лапах елей. Даниэль застыл. Женщина прикоснулась руками к его лицу.

— Ты хорошо смотришь за ним, сестра, спасибо тебе. Пусть он никогда не работает на Лорда. Это единственная моя просьба. Но прости, сестра, я никогда не буду врать и притворяться. Когда-нибудь я выйду отсюда. Но не позволю себе жевать лживые чувства во рту. Прошу, не привози его сюда, нехорошо, чтобы он видел меня такую.

Даниэль молча, не меняя выражения лица зарыдал. Щёки его мгновенно стали мокрыми, как и рот, слёзы текли и из носа.

— Я буду приезжать, мама. Я хочу видеть тебя любую. Я клянусь, что никогда не буду работать на Лорда. Но я хочу никогда не забыть того, что он сделал с тобой.