Читаем Ай эм эн экта! полностью

— Простите, а каким бизнесом занимается ваш муж, если не секрет? поинтересовался «блейзер». — У меня чисто профессиональный интерес: может, ему какие стройматериалы нужны?

— Да нет, он у меня подполковник в отставке. А это… Фонд бывших офицеров-чернобыльцев организовал…

Сынишка ее во сне застонал, и она склонилась и что-то промурлыкала ему в самое ушко.

— Ну и как? — перешел на громкий шепот «блейзер», когда она снова уселась, поправляя байковый просторный халат.

— Да что «как», трудно, конечно. Деньги-то где возьмешь, все нищие? Так, вымаливает у разных там фирм. Надо еще за «крышу» платить будь здоров…

— В смысле за аренду помещения?

— Да нет! Ну что вы, не понимаете? — в голосе «байковой» мамаши опять послышалось легкое раздражение. — Раньше это называлось рэкет, сейчас «крыша».

— А-а-а! Да-да-да, — спохватился «блейзер». — Ну конечно… Понимаю, понимаю… Что ж вы хотите? Вся территория бывшей нашей, так сказать, свободной и нерушимой поделена мафиозными структурами на зоны влияния, так сказать, от Москвы до самых до окраин. Уж это первое, что я узнал, когда в бизнес пошел. И там у них все четко. Чуть что — читай отходную молитву, если успеешь.

Они помолчали. Стало как-то жутковато. Я пощупал свой «тайник».

— Сейчас бизнесмен как летчик-испытатель — на волосок от смерти, вздохнул «блейзер», не желая так внезапно заканчивать разговор. — А налоги? Это что, по-вашему, это не рэкет? Тот же рэкет, только на государственном уровне. Президенты — те же паханы, поделили, понимаешь, территорию…

— У нас в Украине хоть войны не было, — наконец отозвалась мамаша. Крови не пролито.

— Ну конечно, как же! — сыронизировал «блейзер». — Тиха украинская ночь, но сало лучше перепрятать. Как это «крови не пролито»? А преступность? А войны в бывших наших республиках? Они вас, конечно, не касаются? Моя хата с краю, да? Вот хохляцкая манера!..

— Что это вы сразу оскорбляете-то?! — возмутилась «байковая» мамаша. — А ваши кацапские манеры? Или еврейские, какие там у вас?

— Да нет, я не то… не обижайтесь, ради бога, — смягчился «блейзер». Я только хотел сказать, что все эти беды наши! Ведь мы с вами когда-то могли за одной партой сидеть.

— Не могла я с вами за одной партой сидеть, — полезла в бутылку мамаша, упрямо сложив на груди полные руки. Она сидела в ногах своего сынишки на нижней полке напротив, и сверху мне хорошо была видна.

— Ну, я так, гипотетически, — примирительно сказал «блейзер». — Могли сидеть за одной партой: у меня ведь детство в Ивано-Франковске прошло. Вот… А теперь готовы ненавидеть, убивать друг друга.

— Еще чего, — усмехнулась «байковая».

«Блейзер» продолжал:

— Это ведь все — результат беловежской попойки. Съехались, понимаешь, сытые номенклатурщики, съехались крутые мафиози на разборки и… прикончили страну. И весь мир рукоплещет!.. Называется, помнит мир спасенный, елки зеленые! Они рады, конечно, только народы наши — как вот мы с вами в темном купе: трясет, холодно, и неизвестно, кто еще ворвется на очередном полустанке, а то и вовсе встанем посреди черного леса.

Я опять пощупал невольно свой «тайник».

— Вы что, коммунист? — неожиданно спросила «байковая».

— Да какой там!.. — усмехнулся «блейзер». — Меня в свое время за критику не приняли. Дело не в этом. Огромную, мощную страну приговорили! он возвысил голос. — И кровь из этого «медведя» еще долго будет литься. Народы-то только сейчас осознают масштабы этого преступления. Как их новая демпропаганда ни дурачит, все равно сейчас уже до многих доходит, что это был заговор, мировой заговор против них, против наших народов, черт побери!

— Вот поэтому у вас и дела не идут, — сделала вывод «байковая». — Не тот настрой. Вам надо уже въезжать в новую эпоху-то. Сердцем въезжать.

— Сердце не иномарка, — обиженным тоном проговорил «блейзер». — Да и как в нее въедешь, в эпоху эту? Знаете, почему я из техникума ушел? Дело даже не в зарплате. Я подход потерял, связь нарушилась. Все пытался приобщить своих шалопаев: начну им, допустим, про «Летят журавли» или «Калину красную», а они мне про «Терминатора», про «Чужого», про «Хищника»… Я эту их муть пересмотрел, конечно, а вот они о моих фильмах и понятия зеленого не хотят иметь. Каждый раз с работы возвращался как побитый. Ну какой из тебя, жена говорит, руководитель группы? И то правда: я расстроюсь так, молчу растерянно, а они такие активные, всё доказывают, да так резво, да с амбициями и так далее и тому подобное. Короче, новое поколение выбирает «пепси». Они уже другие. Они уже не наши. У них и песни другие, если этот скрипучий, наглый речитатив можно назвать песнями.

Он совсем приуныл и замолчал. Поезд пока, на счастье, не останавливался «посреди черного леса». Вагон ритмично раскачивался, тщась нас всех убаюкать. Мамаша, видимо, прониклась сочувствием к своему попутчику и новой темой попыталась отвлечь его от горьких умозаключений:

— Наш хоть в такой роскоши не купается, как ваш Бориска.