На всё про всё у нас будет три дня. На дольше город без дружины оставлять нельзя. Если в этот раз не получится, недели через две повторим.

— И когда выступаем? — спросил Слепень.

— Послезавтра, — решил князь.

Глава восьмая

Вниз по Оке

Бывает, человек путь выбирает, бывает, путь — человека. Понять, кто кого выбрал само по себе изрядная для ума задача, зачастую не имеющая однозначного решения. Отделить одно от другого порой невозможно, а потому большинство людей просто доверяется чувствам вместо сомнительных размышлений.

Чародей эту зыбкую грань чувствовал лучше других. Всё его естество противилось навязанной воле. Если путь выбирал он сам, то вопросов не возникало — он отдавался судьбе без оглядки. Но и во втором случае, как опыт чародею подсказывал, сопротивляться бессмысленно, даже опасно. И если не по нраву тебе путь навязанный, то действовать следует осторожно, подобно тому, как из сулоя гибельного выбираются — по течению, никак не против, и непременно спокойствие требуется сохранять, иначе мигом в бездну затянет.

С мечом, который Тарко добыл, великая неясность образовалась — то ли опасаться такого пути, то ли улыбкой вызов приветствовать. Мальчишке проще, меч — его выбор, хотя и не подумал он заранее о последствиях. А чародею чужая дорожка ох как некстати. Ему бы сейчас сказочником заняться, сустаем. Ведь если подумать и Дедушка на какой-то собственный путь встал. А с его дорожкой многие другие пересекаются. И не только личные судьбы под сапог попадут — уделы целых народов на кон поставлены.

Собственной лошадью чародей не обзавёлся — хлопотно. Он предпочитал всюду ходить пешком, а если вдруг звали его по делам в дальне сёла, то обычно кто звал, тот и предоставлял повозку. Но до Мещёрской Поросли путь предстоял неблизкий, местность эта ведь только по названию мещёрская, а лежит на границе Суздальских и Муромских земель. Пешком утомительно добираться, да и к поезду купеческому пристать только лишние заботы на плечи взвалить — дорога-то не из самых спокойных.

— Лучше всего на кораблик попроситься, — решил Сокол. — Оно не быстрее пешего выйдет, река уж больно петляет, зато в спокойствии весь путь проведём. Поразмыслим на досуге. А подумать нам есть над чем. Мне уж во всяком случае.

Лешак и на этот раз услужил чародею. Указал на Тарона, который как раз собирался сплавляться к Нижнему Новгороду на стареньком, но крепком ещё струге. Тарон, корабельщик из коренных мещёрцев. Сам с товарищами струг ладил, с ними же и в торговлю ударился. Правда, далеко ходить они опасались. Вверх до Москвы, вниз к Нижнему, да изредка по Цне к степям поднимались — вот и вся их география. Но для мещёрцев и такие концы в диковинку. Не корабельщики они.

Услышав просьбу, Тарон сперва отказался брать с Сокола плату, но чародей настоял, обещая в противном случае подыскать другую оказию.

— Ты же сполна платил, когда я тебе зерно покупать помогал, — сказал он. — Не кивал, что, мол, земляки. Вот и сейчас не перечь.

Тарон уступил, хоть и не согласился.

— Так ведь мы вниз по течению пойдём, — проворчал он, принимая монету. — Труда считай никакого.

Потрудиться Тарону, однако, вскоре пришлось.

Ока обмелела, и на перекате возле Сосновки корабль уткнулся носом в песок. Такое часто летом случается, а осенью, только если дождей недостаток. Но дело привычное — снимать груз, складывать на берегу, а затем протаскивать струг через мель канатами. Оставив корабль заботам хозяина, Сокол с молодым спутником сошёл на берег ноги размять. Тарко подумал, что хитрый чародей такой поворот предвидел, потому и за провоз заплатил. Согласись они на предложение Тарона, сейчас пришлось бы вместе с прочими бочки, свёртки таскать, верёвки тянуть. А так с них спрос невелик и Сокол явно не чувствовал неловкости от того, что предоставил корабельщиков самим себе.

Так оно и было. Не то чтобы Сокол чурался работы, но раз уж решил в спокойствии и размышлениях путь провести, так чего теперь отступать? Разок-другой можно себя и вельможей почувствовать.

Пока Тарон сотоварищи возились с грузом, а старик с юношей молча прогуливались вдоль берега и размышляли, на рязанской стороне показался большой, возов из пятнадцати, купеческий поезд, сопровождаемый сильной конной охраной. Едущий первым всадник упёрся в реку, поднял руку и поезд остановился. Перекат у Сосновки торговые люди издавна использовали как переправу. Песок здесь крупный, плотный, гружёные телеги не вязнут, дно ровное, берега пологие — удобная переправа. Одна беда — ям под водой много и запросто безопасный путь не отыщешь, а вешки, что выставляют местные жители, к осени часто сносит. Вот и теперь их не было видно.

Однако люди, слезшие с повозок и лошадей, вместо того, чтобы заняться разведкой дна, или отправить кого-нибудь в Сосновку за проводником, сгрудились в сторонке, и до мещёрской стороны стали доноситься нарастающие крики и ругань.