Я ударил кулаком в правую сторону двери, стоя на расстоянии одного шага от нее. Я сделал еще два шага назад, следя за тем, чтобы находиться перпендикулярно к двери. Последнее, чего мне хотелось, это попасть в стену или ударить в дверь под углом. Чарли бы, конечно, тогда вдоволь посмеялся, но я бы вывихнул себе плечо.

Два-три глубоких вдоха, и я снова ударил. Треск при моем соприкосновении с дверью был таким, что его услышали, наверно, в самом Тбилиси. Я пошатнулся. У меня было такое ощущение, будто меня сбила машина.

Чарли вопил:

— Давай, покончи с этим! Не останавливайся! Не останавливайся!

Я сделал три шага назад, закрыл глаза и снова ударил. Было чертовски больно, но дверь определенно сдвинулась с места.

Чарли был у меня прямо перед лицом. Он так кричал, что забрызгал меня своей слюной.

— И еще! Еще! Давай! Покончи с этим!

Три шага назад — удар. Дверь еще немного сдвинулась, и я от боли упал на пол. Я откатился направо, прочь с его дороги.

— Теперь ты! Давай ты!

Он врезался в нее, и дверь упала. Петли сдались раньше замка.

Я встал перед Чарли. Боль в моем плече и спине на какое-то время притупилась адреналином, который разлился по всему моему телу. Мы выбрались во внутренний дворик.

Две лампы замелькали туда-сюда в темноте, когда Хари и Кунзру выскочили из комнаты для допросов.

Я понесся на них, размахивая руками, как сумасшедший.

Грузины стояли плотно друг к другу, и я потерял Чарли из виду, когда он набросился на первого из них. Второй завопил, когда камень из моей правой руки угодил ему прямо в лицо. Он выпустил лампу из рук, и я еще раз ударил его, теперь уже по плечу, когда он летел вниз, прямо в грязь.

Я продолжал двигаться. Мне нужно было оставаться в движении, продолжать наносить удары. Мои руки работали, как у боксера, сидевшего на амфитамине.

Я почувствовал, как чья-то рука хватает меня за ногу, и я пнул ее. Я ударил кого-то сзади по шее сразу двумя камнями. Лампа откатилась в сторону, отбрасывая на стену страшные тени.

— Черт побери, Ник…

Чарли корчился от боли.

Он лежал рядом с грузином, пытаясь подняться с земли, но его левая нога отказывалась ему служить. Крови не было, но дела были плохи. Тело подо мной корчилось в агонии, слишком занятое своими повреждениями, чтоб думать о нас.

Я крикнул Чарли:

— Посмотри, нет ли у твоего ключей! Ключи! Нужны ключи! Или деньги! Все что угодно.

Я пошарил в карманах кожаной куртки своего грузина и нашел кошелек, паспорт, пустую кобуру на ремне, немного мелочи и ключи от дома. Чарли повезло больше.

— Я нашел их! Нашел!

Я подобрал лампу и побродил вокруг, пытаясь найти пистолет моего парня. Это был револьвер, очень старый, но из него все еще можно было кого-нибудь пристрелить. Я сунул его себе в карман и подбежал к Чарли. Он пытался подняться, опираясь на стену.

— Ключи, где ключи?

Я забрал их у него, закинул его левую руку себе на плечо и потащил его в комнату для допросов.

Мы явно испортили ребятам весьма приятный вечер. По радио звучала какая-то грузинская музыка, на столе стояли две кружки, из которых все еще шел пар, рядом лежали автомобильный аккумулятор и набор проводов. Не требовалось слишком много фантазии, чтоб понять, как мальчики собирались развлечься.

Чарли слил содержимое кружек в пустой термос, и мы направились прямо к месту стоянки «лады». Она была не закрыта.

Я помог Чарли усесться на правое переднее сиденье, а сам сел за руль.

Тяжело дыша, Чарли открыл бардачок и посмотрел, нет ли в нем чего полезного.

Я посмотрел на него.

— Что с тобой произошло?

Чарли не очень убедительно засмеялся.

— Поскользнулся на камнях. Не могу в это поверить. Моя лодыжка… я ее вывихнул.

— Мы это исправим. Ты нашел какие-нибудь деньги? Или оружие?

— И то и другое. — Он сморщил нос. — Черт побери, ненавижу запах псины.

Глава третья

Когда мы выехали на покрытое гудроном шоссе, я жал на педаль так, что моя нога практически касалась земли, а двигатель «лады» создавал ужасный шум, реагируя на мои действия. В конце концов стрелка на спидометре перевалила за край. Не думаю, что наша скорость хоть немного увеличилась, но, по крайней мере, так мы чувствовали себя лучше.

Чарли включил свет, чтоб посмотреть на свою раненую левую руку. Она выглядела так, будто один из камней раскололся и вонзился ему в ладонь, но он особо ничего не мог с этим поделать, только надавить на нее, подложив ее под ногу. Правой рукой он открыл кошелек, который я ему бросил, и достал оттуда наличку и заламинированную идентификационную карточку.

— Ты посмотри на эту башку.

Карточка принадлежала Хари Тугуши. Надписи на скрепочном, русском и английском языках удостоверяли его официальную аккредитацию в грузинском правительстве.

Чарли опустил свое окошко и выбросил кошелек Хари. Следом за ним полетел кошелек Кунзру, а затем мы принялись за содержимое термоса, стараясь не разлить ни одной капли, что было тяжело, поскольку «лада» сильно подпрыгивала на дороге.

— Видел тот аккумулятор, дружище?

— Ага. — Мне не слишком хотелось об этом думать.

— Вряд ли ты хотел бы, чтоб эти проводки подсоединили к твоим яйцам, не так ли?

— Нет, конечно.