«Ну и что с того, что он женился на Диане? — говорила она себе. — Ну, совершил человек ошибку — с кем не бывает? Зато он умный, красивый и талантливый. А какой смелый!» — с восторгом подумала она, вспоминая, как в ресторанной драке Кортнев одолел пренеприятного и наверняка чрезвычайно опасного субъекта в голубом десантном берете.

Выключая свет и укладываясь, наконец, спать, Марина четко, хотя и негромко проговорила, глядя в темноту.

— Я, госпожа Шилова, сделаю всё, от меня зависящее, чтобы Игорю Кортневу не причинили вреда — не важно, изменял он вам — или нет. А если мне повезет — то с удовольствием помогу ему наставить вам рога!

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

Глебушка Тимонин — небольшого роста человечек, заросший до глаз неопрятной бородой и столь же неопрятно одетый — в мешковатые грязные джинсы, старый плащ с меховой подстежкой и черную вязаную шапку, — зевал около своего алюминиевого столика, на котором сиротливо стояли неброские, хотя и талантливо выполненные небольшие офорты и графические работы тушью в тонких металлических рамках. Их было немного — не более дюжины — и все они, как одна, были посвящены теме старой, уходящей Москвы. Торговля шла вяло — за полдня не ушло ни одной работы.

— Так и на водку не наскребешь, — крикнул Глебушка соседу, у которого — так же, как и у него, Глебушки, зуб на зуб не попадал от холода, хотя торговля шла не в пример бойчее. Паша Парамонов — или ПП — сосед Глебушки — продавал матрешек в американском стиле. Самая большая — Клинтон, поменьше — Моника, еще меньше — Хилари — и так далее. Матрешки расходились хорошо, и ПП был доволен. Призывы Глебушки согреться, так сказать, изнутри, встречали в его душе самый благожелательный прием. Его сдерживало одно: намек Тимонина на ничтожный доход от продажи офортов. Это означало, что согреваться Тимонину и ПП пришлось бы за счет последнего. Паша не был жадным человеком, но — с другой стороны — с какой стати ему было поить Глебушку? Чем, спрашивается, Тимонин лучше его, Паши? Продавал бы себе матрешки с Клинтоном и тоже имел бы устойчивый доход — Клинтона, Монику и Хилари покупали даже иностранцы, причем за валюту.

«Гордый слишком, — думал ПП о своем приятеле. — Он, видите ли, художник и ему не пристало торговать пошлыми дешевыми поделками. А пить за чужой счет ему пристало?» — задал себе риторический вопрос Паша, но тем не менее деньги из кармана послушно вынул, поскольку холод все больше давал о себе знать.

Паша решил пойти на компромисс, который хоть в какой-то степени способен был разрешить его сомнения в том, что справедливо, а что — нет. Деньги давал он, а за водкой предстояло бежать Глебушке.

Тот сразу же согласился. Бежать было недалеко, а потом поход по ларькам за водкой и закуской позволял ему хотя бы на несколько минут укрыться от пронзительного ветра и немного согреться прямо сейчас, до употребления алкоголя.

В обязанности Паши входило охранять офорты Глебушки в его отсутствие, что, в общем, было делом необременительным, поскольку ПП знал, что на этот товар мало кто польстится. Короче говоря, вопрос разрешился к общему удовольствию.

Когда Глебушка снялся с места и зарысил вдоль торговых рядов, ПП поднял воротник куртки и занялся приготовлениями к застолью — достал из огромной брезентовой сумки пластмассовые ножи и вилки, стопку бумажных тарелочек и пластмассовые прозрачные стаканчики. Перевернув ящик, ПП застелил его газетой и разложил на нем вилки и бумажные тарелки, причем в каждую тарелку положил по камушку, чтобы ее не унесло ветром.

Накрыв таким образом на стол, Паша в ожидании Глебушки успел продать еще парочку матрешек-Клинтонов, когда неожиданно увидел Машу Столярову, которая явно направлялась в его сторону. Паша знал Столярову хорошо — она в соседнем ряду торговала платками в псевдорусском стиле, — поэтому ее визит его ничуть не удивил. Скорее, он был ПП приятен: Паша симпатизировал этой недоучившейся художнице с роскошными формами и даже пару раз к ней подкатывался, предлагал познакомиться поближе, но она весьма хладнокровно отвергла его домогательства, так что они остались просто друзьями. Вернее, даже не друзьями, а приятелями. В друзьях же у Маши ходил Глебушка Тимонин — сосед ПП, торговавший офортами. И только потому, как подозревал Паша, что тот тоже был художником. Чем еще, спрашивается, этот волосатый гриб мог привлечь такую девушку?

Ничего не поделаешь, утешал себя тогда ПП. Клановая солидарность — вещь подчас непреодолимая.

— Привет, ПП, как торговлишка? — навалилась на Пашу чуть ли не всем телом Столярова, и Паша вдруг понял, что она в дымину пьяна. Но еще больше его поразила компания, которая сопровождала Машу.

Вот и толкуй после этого о клановой солидарности, подумал Паша, разглядывая длинного парня со зловещим выражением лица, в камуфляжной форме и голубом десантном берете, толкавшего перед собой инвалидную коляску, в которой сидел мужчина в точно такой же форме с загипсованной ногой.

Десантник обнажил в неискренней улыбке плохие зубы.

— Здорово, братан. Штерна знаешь?