Читаем Агентство «БМВ» полностью

— Не понятно. Ничегошеньки. Ты, Шилова, часом умом не тронулась? То хочешь тайную подругу мужа обнаружить, меня вот нанимаешь, а когда выясняется, что он встречался с приятелем, ты вдруг изъявляешь желание, чтобы он начал ухаживать за моей сотрудницей.

— Что же тут непонятного? — взвилась вдруг Диана, изменяя своей обычной сдержанности. — Уж пусть он лучше за девками ухлестывает, чем подставляет задницу какому-то там Сереге!

У Валентины глаза чуть на лоб не вылезли.

— Так ты, значит, считаешь?..

Шилова махнула рукой, да так неловко, что сбила на пол стакан, который разлетелся на мелкие кусочки. Диана при этом, однако, и бровью не повела.

— Ничего я не считаю. Я просто не знаю» какие у него отношения с этим его приятелем-художником — понимаешь ты или нет? Не знаю, но очень хочу знать. И Летова мне в этом поможет. Кажется, ты говорила, что твоя сотрудница представилась ему внучкой Авилова? Отлично. Пусть она еще разок заглянет в ту квартирку и попытается сделать так, чтобы Игорь ею заинтересовался. Хотя бы в ресторан ее пригласил, что ли… Этого будет достаточно. Ты меня понимаешь? — Шилова вскинула на Капустинскую глаза. — Больше, чем достаточно. А вот если он не пойдет… — Диана прищурилась и снова смерила Капустинскую взглядом, — это будет означать, что или твоя Летова плохо сработала, или… ну ты понимаешь…

Наступила тишина — затяжная и гнетущая. Диана выводила пальцем на полированной поверхности стола какие-то узоры, а Капустинская вжалась в кресло и погрузилась в глубокую задумчивость, время от времени принимаясь беззвучно шевелить губами — то ли мысленно прокручивала воображаемый диалог с Летовой, то ли на чем свет стоит костерила про себя Диану Павловну и ее дурацкие задания. Тем не менее первой подала голос именно Валечка.

— А если она не согласится? — поинтересовалась Капустинская из глубоких, мягких недр кресла, отчасти даже приглушавших ее голос. — Летова, хочу я сказать. Ей с самого начала это расследование не больно-то пришлось по вкусу.

— А Летовой что, деньги не нужны? — произнесла Шилова, не отрывая глаз от своей невидимой живописной работы. — Посули ей вдвое, втрое больше, чем ты ей платила. Сейчас кризис — так что возьмет, никуда не денется. А нет — тогда на фига тебе такая сотрудница нужна — которая работать отказывается? Я лично уже от всех, кто от дела нос воротил, давно избавилась.

— То ты, а то я, — с налетом грусти в голосе сказала Капустинская. — Я своих людей люблю.

— Люблю, не люблю… — брезгливо оттопырив губу, бросила Шилова, окидывая Капустинскую насмешливым взором. — Ты еще здесь гадание на ромашке устрой… Не хочешь? А то скажи, мне из оранжереи принесут. Ладно, шутки в сторону — берешься? — Иронические нотки в голосе Шиловой исчезли, словно их и не бывало, и глаза ее смотрели на Валентину, как два револьверных дула. — Ну так как — да или нет?

— Да! Я попробую уломать Летову, — воскликнула Капустинская, к которой после того, как она приняла решение, разом вернулись энергия и боевой задор. Выбравшись из кресла, она топнула по паркету каблуком, подошла к столу и шлепнула ладошкой по столешнице — как раз по тому месту, где прежде стоял стакан. — Извольте, мадам Шилова, в таком случае раскошелиться на авансик. Созерцание пачечки «гринов» в конверте, возможно, согреет Марине сердце и благотворно скажется на исходе моей посреднической миссии.

— Возьми, — коротко сказала Шилова, выдвигая ящик стола, где у Зинаиды хранились «представительские», и отсчитывая Капустинской ровно две тысячи. — В конверт положишь сама. Штука Летовой, если согласится, штука тебе. Все. Меня ждут гости, а я и так уже засиделась с тобой дольше, чем позволяют обязанности гостеприимной хозяйки.

Когда Капустинская, коротко кивнув на прощание, зарысила к двери, Диана чуть приподнялась с места и крикнула ей вдогонку:

— И почаще мне звони, держи, так сказать, в курсе. А сюда по возможности старайся не ходить — не хочу, чтобы ты здесь светилась!

После того как Капустинская удалилась, Диана Павловна еще некоторое время сидела за столом, в который уже раз перебирая и рассматривая оставленные ей фотографии. Отложив в сторону ту, на которой хорошо был виден номер квартиры старика Авилова, она пододвинула к себе телефон и, сняв трубку, набрала номер. Когда ее абонент отозвался, сказав ровным, невыразительным голосом дежурное «слушаю», Шилова, приблизив фотографию к глазам, произнесла: