Читаем Агент президента полностью

Среди этой плохо одетой титулованной публики в Блюграсс был один. Он появился в синем шерстяном костюме, лоснившемся на локтях и сзади на штанах, в кепке из клетчатой ткани модели, известной как "Крысолов". Когда он одевался на ужин, его черный галстук сидел криво. У него был тонкий нос, широкий рот, а масса темных волос зачёсывалась на одну сторону и падала над левым глазом. Он выглядел, как поэт или художник из меблированных комнат в доме на Блумсбери. Такими домами он владел сотнями, а может быть, даже и тысячами.

Его звали Гастингс Уильям Саквилл Рассел, и когда умер его старый отец, он стал двенадцатым герцогом Бедфордом, маркизом Тавистоком, графом Расселом, бароном Расселом Торнхэ и бароном Хоулэндом Стритама. Его отец жил в одиночестве в особняке в Бедфордшире. Ланни слышал, что его особняк был полон старых мастеров, в том числе восемнадцать Каналетто в одной комнате. По этой причине он решил подружиться с сыном, но сын сказал ему, что в этом не было никакого смысла. Старый джентльмен приготовил для гостей шестьдесят комнат, а также более шестидесяти для него самого, но он занимал лишь три или четыре. Он предпочитал компанию жирафов и зебр. Их у него было целое стадо. Он запрягал зебр в упряжи, а его парк с оградой вокруг был отдан на откуп большому количеству лам из Анд, за которыми наблюдали охранники в зеленых мундирах и в шляпах с кокардами. Кроме того, у него были львы, тигры и пантеры. Ну, и все остальное. И у него имелся бронепоезд, чтобы он мог передвигаться среди них в безопасности. Он мог позволить себе иметь такие капризы, потому что он владел большими участками земли, на которых был построен город Лондон. Эта земля была "ограничена в порядке наследования и отчуждения", то есть, её нельзя было продать, только сдать в аренду, и она передавалась по наследству только старшему сыну.

Так достопочтенный Гастингс Уильям Саквилл Рассел честно стал экстравагантным. Он сам был любителем птиц и специализировался на разведении красивых попугаев. Он был армейским офицером, но на момент начала Мировой войны решил стать пацифистом, и стал мыть в посуду в столовой Молодёжной Христианской Организации. Он все еще был пацифистом, но особого рода, как сенатор Най из Северной Дакоты, который, казалось, исключил Гитлера от этого правила. Достопочтенный очень интересовался фюрером, и Ланни размышлял, намеренно ли его прическа совпадает с прической Ади. Дюжина других благородных леди и джентльменов сидела и слушала вопросы, заданные ему, и у американца не осталось никаких сомнений относительно содержания их мыслей. Известные проблемы. Какой людоед был менее опасен, коричневый или красный? Каковы перспективы, что они начнут убивать друг друга? Ланни вспомнил немецкую сказку о маленьком портном, который бросил комья в двух спящих великанов и тем самым спровоцировал их на страшную драку друг с другом.

VI

Приходящий отец доставил свою маленькую дочь обратно в Уикторп с гувернанткой и горничной на заднем сиденье. Всю дорогу малышка болтала, как хорошо она провела время. О красивых лошадках, длинношерстных овчарках, добрых и отзывчивых людях. Она задала множество вопросов, и снова Ланни наблюдал за чудом раскрывающегося юного ума, характером и мнением в процессе их становления. Он очень хотел забрать ее и научить ее тому, что считал правдой о мире, в котором ей придётся жить. Но, увы, он не мог сказать ни слова этой правды, даже намекнуть на неё. Когда она спросила о бедных людях, и почему они были такими, что он мог ответить? Мог ли он рассказать об ужасной английской земельной системе? Две их спутницы услышали бы его и раззвонили бы это по всему замку. Если бы он дождался бы, пока не останется наедине с ребенком, то она, несомненно, ляпнула бы своей матери: папа говорит так, и папа не думает эдак. Это разрушит доверие Ирмы, и она будет чувствовать своим долгом предупредить своего мужа: "Будь осторожен, когда говоришь в присутствии Ланни, он по-прежнему в душе красный".