Читаем Агент президента полностью

Великолепное сочетание природы и искусства. Феерическая мечта пасынка, которым пренебрегали и которому во всём отказывали. Юноши, который хотел быть художником, но никогда не имел возможности получить какое-то образование, кроме как в искусстве убийства своих собратьев. Он знал крайнюю бедность, безработицу и жизнь отщепенца в приюте для бездомных. В окопах он был вынужден жить и в дождь, и в грязь, на морозе, а летом в пыли и жаре, его кусали вши, по нему стреляли снарядами и пулями, он страдал от ран и ужаса. Все это год за годом, а в конце поражение и унижения.

Таким было образование Ади Шикльгрубера. И вряд ли следовало удивляться, что он стал невротиком и должен был принимать наркотики, чтобы заставить себя спать, и испытывал настроения экзальтации и последующей суицидальной депрессии. Не удивительно, что он тосковал и испытывал раздражение, потому что не мог противостоять мыслям, которые преследовали его в покое. На его совести десять тысяч убийств. Убийства своих лучших друзей, людей, которые были его товарищами на поле боя и в лагерях, женщин, которые дарили ему любовь, или пытались это сделать. Он верил в духов, но боялся звать их, потому что могут явиться неправильные. Он верил в Бога, но должен был превратить его в Бога войны, потому что сам Ади никогда не мог спастись от угрозы войны. Он не мог есть пищу без тщательно продуманных мер предосторожности против отравления. Он не мог ездить по улицам любимых городов, не думая, что в любой момент бомба может упасть на его голову. Он не мог гулять по своим любимым лесам без охраны, не оглядываясь, чтобы убедиться, что рядом это его охрана, а не снайперы его врагов!

VII

Наконец, фюрер завершил свой рабочий день и вышел получить свою дневную дозу свежего воздуха и физических упражнений. "Моцион", Ланни слышал, как это называл его двоюродный дед Эли Бэдд в Коннектикуте. И теперь он использовал это слово, и объяснил его значение, что развлекло его хозяина. Рядом совершали свой моцион стая из трёх красивых овчарок. Они не обращали никакого внимания на Ланни, потому что они были собаками одного хозяина. Тем, что фюрер требует от всех существ рядом с ним. Они стаей носились по всей территории, и Ланни догадался, что произойдет с нежданным гостем на этой территории. Тут же находился человек, отдающий команды собакам, а чуть дальше позади шли два эсэсовца из отряда "Мёртвая голова". В дополнение к обычному пистолету на поясе они были вооружены винтовками с оптическим прицелом. И, видимо, фюрер сообщил им о маршруте своей прогулки, Ланни наблюдал на их пути и других вооруженных людей.

"Я собираюсь показать вам то, что я показываю немногим", — заметил хозяин. Они пошли вверх по горной тропе, которая заставила его тяжело дышать, и через некоторое время они пришли к тому, что было очевидно недавно проложенной дорогой, двухполосным шоссе, врезанным в крутой склон. Снег был счищен с неё, и Ланни мог видеть, что она была вымощена, а также, что по ней недавно ездили. Они пошли по ней, постепенно поднимаясь, любуясь видами.

— Это работа моего замечательного Тодта, который построил все мои Autabahnen. На этот раз он был достаточно любезен, чтобы построить ещё одну для моего личного пользования.

Ланни вспомнил, что он слышал от Хильде Доннерштайн и других, что фюрер строит себе секретное пристанище на горной вершине, называемой Кельштайн. Но прежде чем начать эту работу, было необходимо построить дорогу до места, почти на километр выше, чем сам Бергхоф. Этот труд занял около двух лет. И теперь Ланни преодолевал один крутой поворот за другим и видел по сторонам обрывы в полкилометра глубиной. Дорога была прекрасно сбалансирована, наклонена таким образом, что быстро движущийся автомобиль будет всегда в безопасности. Ланни заметил: "Генерал Геринг показал мне свою игрушечную железную дорогу, но у вас есть настоящая". Это не могло не порадовать хозяина.

Он выдохся и остановился на одном из поворотов, говоря: "Это слишком далеко, чтобы добраться туда сегодня, но в один прекрасный день осенью следующего года, когда это будет закончено, я возьму вас туда. "Schauen Sie mal!" — Он указал на место высоко на склоне горы, что казалось серой скалой. — "Sehen Sie etwas?"