Читаем Агент 013 полностью

– Алевтина святая женщина, – уверенно говорила бывшая домработница, – очень любит детей, не делит их на своих и чужих. А Григорий обожает деньги и не терпит никакой самодеятельности. Соню Венев не замечает, она ему по крови никто. Хоть и удочерил девочку, да лишь на бумаге, в сердце ее не пускает. Софья тихая, себе на уме. Никогда не понять, что она думает. А уж упрямая! Если что в голову втемяшилось, непременно сделает, никто ей не указ. Алевтина постоянно дочке внушает: «Сонечка, проявляй гибкость, научись идти на компромисс». Но толку от ее увещеваний ноль. Вечно они ругаются, Григорий на Соню в обиде за ее брак с неподходящим парнем. И я здесь на стороне хозяина, негоже девчонке с кем ни попадя в загс спешить. Дошло у них дело до разрыва. Софья больно норовистая, заявила старшим: «Не хотите моего любимого принимать, идите на…!»

Представляешь? Материлась в глаза взрослым! Это ни в какие ворота не лезет. Григорий взял ее вещи и вон вышвырнул. Соня убежала, Алевтина давай рыдать, а муж ей заявил: «Успокойся, деньги закончатся, она назад приползет. Если не захочет, горя нет, сына хорошего имеешь, им и занимайся».

Жесткий человек, сухарь. Правда, для жены он ничего не жалеет, подарки ей делает и не проверяет, куда их потом Аля девает.

– А куда их можно девать? – улыбнулась я. – Поставить на полку, положить в ящик.

Ирина Захаровна погрозила мне пальцем и все же перешла на прошедшее время:

– Ан нет. Аля очень переживала, сначала за Сеню, потом за Соню.

– Ваша хозяйка была озабочена судьбой мальчика, которого родила случайная любовница мужа? – поразилась я.

Малышева сложила руки на коленях.

– Да, она такая. Аля очень просила Гришу помочь Семену, внушала ему: «Мать Сени безголовая, сын может пойти по кривой дорожке». А супруг ей в ответ: «Не моя печаль о чужих заботиться». Всякий раз грубил. Отвратительно. Аля любит мужа, поэтому прощает ему хамство, регулярно говорит: «Гришенька, Сеня твоя кровь». Но в ответ он орать принимается: «Семен родился без моего согласия. Не смей его в доме привечать!»

Аля поняла, что может свою семью порушить, и отстала от Григория, но Сенечку не бросила, мне его поручила.

– Вам? – переспросила я.

Ирина выпрямилась.

– Лучшей подруги, чем я, у нее не было. Сеня у меня постоянно толкался, Аля давала немного денег на его содержание, ну, там, одежку купить, ботинки, покормить мальчика.

– Зачем она вас привлекала? – вздохнула я. – Проще было вручить деньги Лилии.

– Безголовой идиотке? – возмутилась Ирина. – Ну уж нет! Сене в этом случае ничего не достанется, Лиля расфукает деньги. А они Алевтине нелегко достаются. Хозяйка экономит из суммы, которую ей муж дает, а еще… она берет его подарок, из старых, про который Гриша уж и не помнит, ну вроде статуэтки какой, и по-тихому с рук сбывает. Один раз отдала чашку, думала, Григорий про нее забыл, а тут муж ей еще одну, такую же, приволок и радуется: «Смотри, Аля, тебе в пару. Где первая, давай полюбуемся». Пришлось мне на себя грех взять, соврала: «Извините, Григорий Игоревич, я протирала сервант и кокнула чашку». Он у меня из зарплаты стоимость вычел.

– Почему же вы ушли от Веневых? – осторожно спросила я.

Ирина нахмурилась.

– Моя квартира от их через дорогу находится, я просила Сеню осторожно в гости ходить, проблем долго не было, но потом он столкнулся с отцом, Григорий сразу скумекал, кто мальца под свое крыло взял, жуткий скандал устроил! Выгнал он меня. С той поры нам с Алей лишь тайком встречаться удавалось.

– Алевтина сказала Соне, что домработница умерла, – протянула я. – Почему она так странно поступила?

Ирина Захаровна ахнула:

– Кто вам такое наплел?

– Сплетню услышала, – увильнула я от прямого ответа.

– Ну, люди, – затрясла головой Малышева, – чего только не придумают! Живехонька я! Сижу перед вами. Это же не Соня вам натрепала! Она такое сделать не может, видела меня часто, пока Аля не умерла. Я девчонке от матери помощь передавала.

– Алевтина не бросила девочку? – насторожилась я.

– Не в ее характере такой поступок! – воскликнула Ирина. – Григорий жену в угол загнал, объявил: «Выбирай: или мы с Игорем, или Соня».

– Замечательное заявление, – оценила я поступок старшего Венева.

– Он очень злой, – вздохнула старушка, – и вот что смешно, вечно с Соней цапался из-за ее упрямства, а сам хуже падчерицы. Только как он решил, так и должно быть, и никак иначе. Алевтина ко мне утром прибежала, на пороге заплакала: «Ирочка, что делать? Гриша наотрез запретил имя Сони в доме произносить. Как дочери без матери жить? И мужа с Игорем я не могу оставить!»

Долго мы с ней судачили, а потом Аля решение приняла, сказала: «Соня хочет свою семью строить. Мне ее выбор совершенно не нравится, но нужно уважать чужое решение. Буду девочке материально помогать, совет дам в трудную минуту, но Грише ни словом не обмолвлюсь. У меня еще Игорек есть».