Я на секунду прекратила борьбу с кастрюлей. С кем беседует Лапуля? Она пришла не одна? Почему ее спутник молчит?

– Пиркумкакель это Пиркумкакель, – со скоростью автоматной очереди трещала Лапуля, – понятно? Он замечательный, красивый, элегантный. Он Пиркумкакель! Что? Уже? Да, слышу!

Речь Лапули перекрыл резкий звонок. Тут только я сообразила: она разговаривала по телефону, вызвала милицию, а та, вот уж сюрприз, примчалась через считаные минуты после мольбы о помощи.

– Гражданочка, – забасил грубый голос, – в чем причина ваших неприятностей?

– Нас обворовали, – всхлипнула Лапуля, – сломали дверь в ванную!

– Серега, поднимайся, – сказал милиционер.

Я, стараясь не шуметь, поползла к шкафу. Дело плохо, мент увидел разгром и зовет напарника, который сидит в машине. Надо накинуть халат и предпринять новые попытки стащить кастрюлю с ноги.

– Здесь ходит чудовище! – всхлипнула Лапуля. – Черное! Жуткое!

– Че тут, Витек? – вклинился в беседу бойкий тенорок. – Женщина, вы, того, по порядку сообщите причину вызова патруля!

– Я пошла за сметаной, – застонала Лапуля, – вернулась, а он исчез!

– Кто? – деловито спросил Сергей.

– Пиркумкакель, – всхлипнула Лапуля.

Воцарилась тишина.

– Гражданочка, еще раз назовите имя, – потребовал Виктор.

– Пиркумкакель, – послушно повторила Барби.

– Этот… ну сракель… он… ваще кто? – поинтересовался Сергей.

– Ну неужели непонятно? – возмутилась Лапуля. – Имя такое! Пиркумкакель.

– Здорово, – кашлянул Сергей.

– Сколько ему лет? – решил внести ясность Виталий.

– Десять часов, – всхлипнула Барби, – совсем свежий.

– Типа новорожденный? – встревожился Сергей.

– Утром на свет появился, на кухне, – зарыдала Лапуля, – понимаете, он сначала у плиты находился, но там очень жарко.

– Ага, – бормотнул Витя.

– На улице духота, – ныла Лапуля, – на балкон Пиркумкакель я побоялась выставить, там мог дождь пойти, я все думала: где его устроить? Чтобы лежал в удобстве! Носила на руках по квартире, определиться не могла. Потом вспомнила, что к борщу сметаны нет, и угнездила Пиркумкакель в ванной. Место идеальное: тепло, но не душно, сквозняка нет, никто его не потревожит. Убежала в супермаркет, возвращаюсь…

Лапуля зарыдала в голос, ее рассказ стал неразборчивым, понятны были лишь отдельные слова:

– Дверь на полу… из квартиры убежал… черный… тощий… Пиркумкакеля нет… ограбили… украли…

Глава 20

– Гражданочка, спокойно, – приказал Сергей. – Вить, доложи обстановку.

– Алло, алло, говорит семнадцатый, – забубнил второй милиционер, – находимся по вызову. Хозяйка квартиры утром родила на кухне и пошла в магазин, по возвращении не нашла ребенка. На полу лежит выломанная дверь. В квартиру незаконно проник незнакомец, предположительно лицо кавказской национальности. Черный. Ясно. Понял. Имя похищенного Пиркумкакель. Не знаю. Гражданочка, вы где родились?

– Я москвичка, – всхлипнула Лапуля, – родилась в столице. А что?

– Муж у вас таджик? – спросил Витя.

– Я холостая, – жалобно пропищала Лапуля, – в разводе со всеми бывшими.

– Одинокая мать, – по-своему истолковал ее слова мент, – гражданочка, не рыдайте. Ща все силы бросим на поиски… э… э…

– Пиркумкакеля, – разозлилась Лапуля, – неужели трудно запомнить? Это элементарно! Пиркумкакель!

– Уж простите Виктора, – вступил в беседу Сергей, – имя больно заковыристое.

– Проще некуда, – не сдалась Барби.

– Назовите его приметы, – потребовал Витя, – вес, рост.

– Тянет на три кило, – ответила Лапуля. – И он такой получился… во.

– Крупный, – крякнул Сергей, – во что одет?

– Кастрюлька красная, в белый горошек, – начала Лапуля.

Я посмотрела на свою левую ногу. Так вот что стояло в ванной! Имя то ли холодца, то ли желе Пиркумкакель. Лапуля сварганила к ужину блюдо национальной кухни неведомой страны. Или сварила клейстер? Мою ступню сия субстанция держит очень крепко, и она не вывалилась даже в тот момент, когда я лежала на спине, задрав ногу. И как мне теперь поступить? Выйти из спальни и во всем признаться? Представляете последствия? Надеюсь, Лапуля догадается сказать ментам, что у нее не рождался младенец, а те сообразят, что пару часов назад родившая женщина не помчится за сметаной, и какой дурой надо быть, чтобы засунуть малыша в кастрюлю!

Но дознаватели ни на секунду не засомневались в правдивости полученных сведений, они продолжали заполнять анкету.

– Фамилия? – уточнил Сергей.

– Нету ее, – ответила Лапуля, – просто Пиркумкакель.

– Вашу скажите, – попросил Витя.

– Крыскина, – смущенно представилась Барби.

– Опишите внешность, – потребовал Сергей, – типа волосы…

– Откуда у него волосы? – поразилась Лапуля.

– Ты че, Серега, – укорил коллегу Витя, – все маленькие лысые!

– Мой Пиркумкакель большой, – обиделась Лапуля.

– Конечно, гражданка Крыскина, ваш наилучший, – решил приободрить Лапулю Сергей, – нам нужны приметы, попробуйте описать внешность пропавшего поподробнее.

– Упругий и мягкий, имеет цвет молочного шоколада, – всхлипнула Лапуля, – сладкий-пресладкий, самый сладчайший! Безумно вкусный! Вот!