Читаем After Tiananmen полностью

Как крупнейшая в мире коммунистическая партия могла скрывать эту реальность от остального мира в эпоху Цзян Ху? Большую роль играло управление восприятием. Культ личности, массовые кампании и полемика маоистского Китая - они описывали американцев как капиталистов, европейцев как бегущих собак империализма, Советы как ревизионистов, индийцев как лакеев Запада и так далее - были заменены благодушными образами спокойных и трезвых лидеров, лишенных харизмы и демагогии, которые практикуют коллективную ответственность и передают власть упорядоченно в результате возрастных и срочных ограничений. Каждые пять лет, с 1993 по 2013 год, китайские лидеры с зачесанными назад иссиня-черными волосами, в темных костюмах западного стиля и приталенных галстуках выходили на сцену в протокольном порядке, чтобы представить себя международным СМИ. Мир был бы уверен, что Коммунистическая партия Китая изменилась и стала больше похожа на обычную политическую партию. Иностранные СМИ восхваляли многочисленные превосходные качества новых лидеров на основе информации, полученной от "источников". Коммунистические лидеры ловко присвоили и использовали понятия, лежащие в основе западной цивилизации, - демократию, конституцию, верховенство закона и права человека, - чтобы успокоить и убаюкать остальной мир, заставив его поверить в то, что они открыты, прозрачны, демократичны и верят в универсальный набор ценностей. В марте каждого года, когда двухпалатные законодательные органы - Всекитайское собрание народных представителей и Народный политический консультативный комитет Китая - проводили в Пекине ежегодное двухнедельное шоу, широкое освещение в СМИ использовалось для того, чтобы показать, как Китай неуклонно движется к верховенству закона. Премьер Госсовета представлял свой ежегодный отчет о работе Всекитайскому собранию народных представителей в присутствии иностранного дипломатического корпуса и СМИ, подобно тому как президент США излагает свое видение в послании о положении дел в стране. Некоторые заседания были открыты для публичного просмотра, и иностранных дипломатов приглашали наблюдать за голосованием по важным законодательным актам. А иностранная пресса всегда получала информацию о том, как избирался президент Китая и другие лица, занимающие государственные должности, включая количество голосов "против", которые они получили, чтобы продемонстрировать, что в китайской политике существует свобода воли. В действительности разделения властей не было, поскольку это не укладывалось в рамки однопартийного государства. Законодатели не избирались напрямую на основе всеобщего избирательного права. Дебаты в законодательных органах, если они действительно проводились, не транслировались по телевидению и не были открыты для публичного просмотра, как это происходит в обычных демократических парламентах. Ежегодные встречи двух органов (liang hui) были чистым театром для китайского народа и внешнего мира. Когда немногие указывали на такие очевидные недостатки, китайцы быстро заявляли, что то, что они практикуют, - это форма демократии с "китайскими особенностями". В течение двадцати пяти лет после 1989 года мир притворялся, что в конце концов это превратится в некое отражение управления западного типа, редко желая признать, что, несмотря на все разговоры о политических реформах, партия сохраняла удушающий контроль над государством на протяжении всего этого периода.

Существует множество свидетельств того, как на самом деле функционировала партия после Тяньаньмэнь. Например, было общеизвестно, что перед любым крупным событием меры безопасности в Пекине значительно усиливались, за интернет-кафе и другими местами регулярных встреч иностранцев с китайцами тщательно следили, посторонним, которые могли вызвать какие-либо проблемы, запрещалось въезжать в столицу, активисты помещались под временный домашний арест, и даже площадь Тяньаньмэнь была огорожена, чтобы простые граждане не могли устраивать внезапные протесты. Тибет и другие районы проживания меньшинств были закрыты для иностранцев, а на тибетцев, в частности, органы безопасности Китая смотрели с глубоким недоверием. Иностранная пресса и дипломатический корпус знали, что, несмотря на все разговоры партии о свободе и демократии, зарождающиеся политические движения, такие как Китайский демократический форум, или духовные движения, такие как Фа Лун Гонг, подавлялись и объявлялись вне закона. Однако в те годы об этом редко писали. Основные средства массовой информации, а также дипломатические миссии в Пекине либо поддавались на "макияж", либо предпочитали игнорировать неудобные факты.