Читаем After Tiananmen полностью

Князья - это дети и потомки первого поколения коммунистов-революционеров, которые сохраняли свое влияние в системе благодаря личным связям (в просторечии их называли гуань-си). На вершине этой элитной группы находились так называемые императорские семьи, включая потомков "восьми бессмертных", которые претендовали на наследство на основе кровного родства. В прошлом патриархи таких семей жили и работали вместе в Чжуннаньхае (часть императорского дворца, которую Мао после 1949 года зарезервировал для высших кадров), а их потомки разделяли тесные социальные связи, которые использовались в 1980-х годах для продвижения по службе. Часть политической сделки, которую Дэн заключил с другими стареющими лидерами, чтобы убедить их отказаться от политической власти, заключалась в том, чтобы позволить одному члену семьи сохранять свои интересы. Красная аристократия, получившая новые права, родилась как раз в тот момент, когда Китай открывался для внешнего мира. Они оказались в идеальном положении, чтобы извлечь выгоду из первой волны отчуждения SOE и монетизации земли. Никто из них не унаследовал личного богатства, но они унаследовали влияние, которое могло обеспечить им доступ к руководству - невозможная перспектива для простых китайцев - и они могли влиять на политику в пользу нового предпринимательского класса, появившегося в результате реформ. Со временем эти "императорские семьи" стали доминировать в ключевых секторах экономики: семья Цзян Цзэминя занималась телекоммуникациями, семья Ли Пэна - энергетикой, дети Дэн Сяопина пустили глубокие корни в секторе недвижимости, сын Ван Чжэня возглавил крупного производителя оружия (Poly Group), а сын Чэнь Юня - Банк развития Китая. Другие возглавляли конгломераты SOE, что давало им доступ к богатству через контракты и сделки. Другие пришли в политику - среди них Бо Силай, Е Сюаньпин (сын маршала Е Цзяньина) и Си Цзиньпин - и способствовали развитию семейного бизнеса. Одним из самых вопиющих примеров этого стал премьер-министр Вэнь Цзябао. Вэнь, как утверждается, не имел никакой собственности или богатства (его зарплата, по некоторым данным, составляла всего 15 000 долларов США в месяц). Но в октябре 2012 года New York Times опубликовала разоблачительную статью о богатстве его семьи, в том числе о богатстве его супруги, которая была по уши погружена в рынок бриллиантов. (К 2010 году Китай стал одним из крупнейших в мире потребителей ювелирных изделий с бриллиантами). Его дочь, Вэнь Ручунь, создала консалтинговую компанию (Fullmark) всего с двумя сотрудниками и, по сообщениям, получила около миллиона долларов в качестве гонорара за "содействие" сделке американского банка JP Morgan Chase с государственной группой China Railway по проведению IPO на сумму 5 миллиардов долларов США. В 2012 году агентство Bloomberg проанализировало состояние потомков "восьми бессмертных", заявив, что из 103 потомков, которых они отследили, 43 возглавляли собственные компании, а еще 26 занимали руководящие посты в государственных предприятиях. Коррупция в верхах была общеизвестна. В 1996 году Чжу Жунцзи знаменито заявил: "Чтобы бороться с коррупцией, нужно сначала преследовать тигра, а потом волка. К тигру не будет абсолютно никакой терпимости". Иногда большой "тигр" (так называли хорошо связанных и высокопоставленных партийных кадров) падал от коррупции, как, например, секретарь партии Шанхая Чэнь Ляньюй или мэр Нанкина Цзи Цзянье. Но это были исключения, результат политической вендетты. В основном же партия становилась все более коррумпированной, а семьи высших руководителей сколачивали огромные состояния.