Читаем After Tiananmen полностью

В Персидском заливе Китай сосредоточился на двух основных игроках - Саудовской Аравии и Иране. Несмотря на глубоко проблемные отношения между Саудовской Аравией и Ираном, Китай заключил "стратегические партнерства" с обеими странами в 1999 и 2000 годах соответственно. В случае с саудовцами речь шла о долгосрочных поставках и перекрестных инвестициях в нефтяные месторождения и нефтеперерабатывающие заводы, а в случае с Ираном, который находился под санкциями, удвоение импорта нефти в период с 2000 по 2009 год, китайские кредитные линии и инвестиции в нефтяные месторождения Ядараван и Гармсар закрепили эти отношения. Помогло и то, что к тому времени Китай сменил Россию в качестве основного поставщика оружия в Иран, помогал его ракетной программе, а также продавал оружие саудовцам. После 11 сентября Китай стал успокаивающим присутствием в Персидском заливе и надежной гаванью для саудовских инвестиций. В июле 2004 года шесть министров финансов Совета сотрудничества стран Персидского залива (шесть государств Персидского залива) подписали Рамочное соглашение об экономике, торговле, инвестициях и технологическом сотрудничестве и договорились о создании зоны свободной торговли. Кувейтские, саудовские и эмиратские фонды влились в строительство нефтеперерабатывающих и складских мощностей в Китае. Что касается Ирана, то китайский импорт иранской нефти вырос с 1 % от общего объема импорта в 1990 году до почти 16 % к 2006 году, а объем торговли увеличился с 1,2 млрд долларов США в 1998 году до 8 млрд долларов США в 2006 году. С одной стороны, китайцы присоединились к американцам, введя санкции против Ирана за его ядерную программу, а с другой - расширили двусторонние экономические связи и умело разыграли свои отношения с иранцами, чтобы добиться от американцев уступок, позволив им поверить, что они помогают Америке в решении ядерного вопроса и взамен обеспечивают свои нефтяные и политические интересы в Иране. Оглядываясь назад, удивительно, что в одном из исследований RAND Corporation был сделан вывод о том, что, хотя Пекин и придерживается государственно ориентированного взгляда на энергетическую безопасность, нет "доказательной базы" для заключения о том, что это были контролируемые государством геостратегические усилия, или что его вылазки в регион не обязательно являются причиной для американской тревоги. Было даже высказано предположение, что США могут рассмотреть возможность поощрения Китая к более активному участию в усилиях по укреплению региональной стабильности. Явные свидетельства стратегических намерений Китая, изложенные в письмах и заявлениях и подкрепленные решением направить флотилии НОАК на антипиратские операции в Персидском заливе с 2008 года, были отброшены, поскольку считалось, что Китай придерживается стратегии "настороженного дракона" - быть другом для всех, врагом для никого, тогда как его реальным намерением было подорвать американскую гегемонию над контролем над мировой энергетикой.

Помимо двусторонней дипломатии в Африке, на Ближнем Востоке, в Центральной и Юго-Восточной Азии, Китай в этот период активно использовал многостороннюю дипломатию. Это был период американской исключительности, проявившейся в односторонних военных действиях США в Сербии, Косово и Ираке, и это не нравилось многим странам, которые чувствовали себя уязвимыми. Китай почувствовал возможность заручиться их поддержкой, уравновесив американскую односторонность своей поддержкой многосторонности. Он создал или присоединился, в частности, к Азиатско-Тихоокеанской экономической конференции (1991), Региональному форуму АСЕАН (1994), Шанхайской организации сотрудничества (1996), Договору о всеобъемлющем запрещении испытаний (ДВЗЯИ) (1996), Диалогу АСЕАН+Китай (1996), Группе Россия-Индия-Китай (2001), известной как РИК, шестисторонним переговорам по Корее (2003), Саммиту Восточной Азии (2005) и БРИКС (2006). Китай вступил в переговоры о заключении соглашений о свободной торговле с широким кругом стран - цели варьировались от доступа к рынку до стратегических гарантий, а также использовался для получения обязательств от многих стран по признанию Китая в качестве страны с "рыночной экономикой" в рамках ВТО. Он использовал свой растущий финансовый потенциал для предоставления альтернативного финансирования развивающимся странам, которым не нравились условия Запада. Согласно китайской статистике, объем исходящих инвестиций вырос с менее чем 2 миллиардов долларов США в 1999 году до 26,5 миллиардов долларов США в 2007 году. Своими дипломатическими, экономическими и культурными усилиями китайцы смогли разделить Запад и привлечь на свою сторону остальных, так что, когда пришло время бросить вызов Западу, Китай был уверен, что остальной мир не встанет на сторону американцев.

Глава 5. Дилемма Малакки