Читаем After Tiananmen полностью

Первые политические действия Чжу Жунцзи были направлены на поощрение масштабного притока иностранного капитала в Китай. Даже он признавал, что прямое наступление на государственные предприятия (SOE, то есть государственный сектор) может оказаться самоуничтожающим, пока не появятся альтернативные средства производства. Реформы 1980-х годов уже начали привлекать струйку прямых иностранных инвестиций (ПИИ), но требовался значительный рост притока. Чтобы обеспечить приток иностранного капитала, руководство страны начало проводить ключевую политику, направленную на создание преимуществ для предприятий с иностранными инвестициями (ПИИ). К ним относилось более гибкое трудовое законодательство, которое усиливало контроль руководства над работниками, включая наем и увольнение сотрудников и выплату заработной платы. Налоговая и инвестиционная политика также были разработаны в пользу FIE, чтобы снизить риски их бизнеса и дать им четкий путь к прибыли. Иностранные инвесторы извлекали выгоду из дешевой и, казалось бы, неограниченной рабочей силы, льготного режима, предсказуемой политической системы и политической среды, не подверженной изменениям в результате избирательных циклов. Новая политика также заставила провинциальные и местные власти лучше осознать выгоды, которые они могут получить от поощрения иностранных предприятий к инвестированию в их населенные пункты: больше рабочих мест, больше доходов и более высокий авторитет. Те провинциальные и местные власти, которые работали над созданием благоприятной для бизнеса среды, увидели, что их доходы растут, в то время как в других городах экономическая активность и налоги снижаются. Работники также осознали, что в обмен на отказ от постоянного места работы они могут получить гораздо более высокую зарплату, работая на FIE. Об успехе этой политики можно судить по почти десятикратному увеличению притока ПИИ, который вырос с 6,6 млрд долларов США в 1990 году до более чем 52 млрд долларов США к 2000 году.

Полезно проанализировать, чем Китай отличался от Индии в 1990-е годы, когда обе страны боролись за иностранные инвестиции. Западные инвесторы, пробивавшие себе дорогу в Индию, жаловались, что им трудно добиться встреч с соответствующими министрами и высокопоставленными чиновниками. Китайцы предлагали встречи с премьером Чжу Жунцзи и его ведущей экономической командой. Индийское руководство не любило, когда иностранные руководители читали лекции о проблемах, с которыми сталкиваются их компании в индийской экономике, и возможных вариантах политики для их решения. Китайские лидеры, напротив, регулярно приглашали в Китай группы иностранных руководителей компаний и интересовались их мнением (и критикой), чтобы дать им почувствовать, что они участвуют в формировании китайской политики. В Индии провинциальные лидеры ожидали бы, что иностранный инвестор буквально постучится в их двери и попросит помощи в качестве одолжения. Руководство китайских провинций встречало иностранных инвесторов в аэропорту с красной ковровой дорожкой и сопровождало их на протяжении всей поездки в знак стремления обеспечить инвестиции. Индийская бюрократия говорила только на языке администрации (правила и нормы), а китайские чиновники - на языке бизнеса (содействие). Если европейцы критиковали Индию по социальным вопросам или выражали озабоченность качеством жизни, мы сдерживались, чтобы не оскорбить их. Китайцы спокойно принимали удары по костяшкам пальцев и получали европейские деньги, не намереваясь больше прислушиваться к европейским ценностям. Короче говоря, китайцы проложили себе путь к западным карманам и кошелькам, продемонстрировав свое стремление обеспечить инвестиции, в то время как индийцы воспринимали Запад как должное, опираясь на потенциально большой индийский рынок. Индии следует извлечь много уроков из опыта Китая по привлечению иностранных инвесторов.