Стоит писателю коснуться пером бумаги, как он начинает принадлежать своему времени… и, следовательно, будет забыт. Тот, кто хочет написать книгу на века, должен пользоваться невидимыми чернилами.

Есть лишь два способа хорошо писать: принимать жизнь такой, какая она есть (Гомер, Шекспир, Гёте), или, подобно Паскалю, Прусту, Леопарди, Бодлеру, усугублять ее ужас.

Награда за искусство – не слава или успех, а опьянение. Вот почему даже совершенно бездарные писатели не в состоянии бросить писать.

Литературное обаяние, которое возникает от стремления понравиться, несовместимо с тем захватывающим полетом духа, что стоит всех на свете удовольствий.

Искусство – это память, а память – вновь испытываемое желание.

Пока существует мысль, слова живут и литература остается бегством – но не от жизни, а в жизнь.

У наших писателей либо нет личности и, стало быть, нет стиля, либо есть псевдоличность и, следовательно, есть дурной стиль. Такие писатели путают предрассудок с целеустремленностью, благосостояние с мировоззрением.

Есть писатели, которые сначала долго осаждают нашу индивидуальность, а затем без предупреждения идут на приступ, рассеивают слабый гарнизон и берут цитадель штурмом.

Сегодня функция художника – привить воображение науке, а науку – воображению. Там, где они соединятся, и будет миф.

В войне полов беспечность – оружие мужчины; мстительность – женщины.

Нет боли сильнее, чем та, что причиняют друг другу влюбленные.

Коль скоро все те, кого мы давно и сильно любим, становятся частью нас самих; коль скоро мы ненавидим в них себя, – мы мучаем себя и их одновременно.

Цель любви – освобождение от любви.

За порок мы платим сознанием того, что мы порочны; за удовольствие – чувством разочарования – увы, запоздалого.

Мы любим всего один раз, ибо всего только раз мы по-настоящему готовы к любви… И от того, какой окажется наша первая – и единственная – любовь, будет зависеть вся наша дальнейшая жизнь.

Долголетие – это месть таланта гению.

Остерегайтесь женщины, у которой много подруг, ибо они будут постоянно стремиться разрушить ваш брачный союз, ваше «мы». Впрочем одна подруга – еще хуже: в дальнейшем она может стать вашей женой.

Идеальный союз мужчины и женщины подобен туго натянутому луку, и никому не дано знать, то ли тетива сгибает лук, то ли лук натягивает тетиву.

Ноэл Кауард

драматург

Чтобы содержимое не приедалось, нужно почаще менять упаковку. Поэтому женщины с удовольствием подчиняются моде.

Все мужчины одинаковы, но некоторые из них одинаковее.

Мнение, будто опера нынче не та, – ошибочно. Она как раз та, что раньше, вот что плохо.

Нельзя сказать, что я здорово пью. Я могу часами обходиться без спиртного.

Телевидение существует для того, чтобы выступать по нему, а не для того, чтобы его смотреть.

Квентин Крисп

писатель

Быть здоровым – значит иметь те же болезни, что и ваши соседи.

Есть три причины, по которым становятся писателем. Первая: вам нужны деньги; вторая: вы хотите сказать миру что-то важное; третья: вы не знаете, чем занять себя долгими зимними вечерами.

Жизнь была странной штукой, которая случилась со мной по дороге к могиле.

Перед каждым юношей стоит одна и та же проблема: как быть бунтарем и конформистом одновременно? Он решает ее, бунтуя против родителей и копируя своих сверстников.

Пессимист – это тот, кто не станет вылезать из ванны, услышав звонок телефона.

Секс – последнее прибежище обделенных судьбой.

Предположение, будто Господь отвлекается отдел мироздания, чтобы подарить мне велосипед с тремя скоростями, настолько неправдоподобно, что я не принимаю его всерьез.

Убирать квартиру совершенно излишне. После первых четырех лет она уже не станет грязнее.

Я не слишком-то люблю заграницу, и я убежден, что иностранцы начинают говорить по-английски, как только мы поворачиваемся к ним спиной.

Агата Кристи

писательница,

«королева детектива»

Сюжеты своих детективных романов я нахожу за мытьем посуды. Это такое дурацкое занятие, что поневоле приходит мысль об убийстве.

Это совершенно неважно. Вот почему это так интересно.

Недостаток воображения предрасполагает к преступлению.

Каждый убийца, вероятно, чей-то хороший знакомый.

Странный это мир, где двое смотрят на одно и то же, а видят полностью противоположное.

Боюсь, что от человеческой натуры, за которой мне довелось наблюдать столь долгое время, хорошего ждать не приходится.

Политик хочет оставаться на своем посту всегда из самых высоких побуждений!

Чуть-чуть злословия придает жизни пикантную остроту.

Время – такая неопределенная штука. Одному кажется очень долгим. Другому – наоборот.

Странная все-таки вещь – интуиция, и отмахнуться от нее нельзя, и объяснить невозможно.

Если секрет знают больше, чем двое, это уже не секрет.

Женщины не умеют ждать, помните об этом.

Женщины редко ошибаются в своих суждениях друг о друге.