Читаем Афоризмы полностью

Завоеватель – безумец, начинающий с разорения своих подданных для того, чтобы иметь удовольствие разорить чужих подданных.


Исключительные законы – узаконенный деспотизм.


Исторические романы родились от истины, изнасилованной ложью.


Клятвы в любви доказывают ее непостоянство: верная дружба не произносит их.


Когда уже далеко уйдешь по жизненному пути, то замечаешь, что попал не на ту дорогу.


Красивая женщина умирает дважды.


Любовники тщательно скрывают свои недостатки; супруги слишком часто выказывают их друг перед другом.


Любовники, также как царедворцы, лгут друг другу.


Люди до крайности вежливые скоро надоедают.


Молодые люди говорят о том, что они делают; старики о том, что они делали; а дураки о том, что хотелось бы им делать.


Некоторые писатели походят на того шарлатана, который вытаскивает из своего рта целые аршины лент.


Нет людей более скупых на похвалы, чем те, кто их не заслуживает.


Нет человека столь глупого, чтобы у него не хватило ума обмануть.


Образование должно начинаться с пословиц и заканчиваться собственными мыслями.


Одна из обыкновенных низостей – это обвинять отсутствующих друзей, чтобы понравиться другим.


Откровенность состоит не в том, чтобы говорить все, что думаешь, а в том, чтобы говорить лишь то, что думаешь.


Память об обидах долговечнее, чем о благодеяниях.


Партии разоблачают друг друга и весьма преуспевают в этом, потому что судят одна о другой по себе.


Первый шаг неблагодарности – это исследование побуждений благотворителя.


Перевод есть не более чем гравюра; колорит неподражаем.


Переводы очень похожи на оборотную сторону вышитых по канве узоров.


Политические предсказания – это выраженные вслух желания.


Постоянное недоверие – слишком уж большая цена за возможность не быть обманутым.


Похвала – пробный камень для дураков.


Похвала, как вино, раскрепощает наши силы, если не опьяняет.


Привычка – это разум глупцов.


Романы воспламеняют голову и охлаждают сердце.


Скупец крадет у своих потребностей ради обогащения своих фантазий.


Только Бог может составить совершенный словарь.


Хвалиться – значит без всякой учтивости говорить другим: я лучше вас.


Часто под секретом делают ложные сообщения для того, чтобы получить истинные.


Чем больше случаев нравиться вы доставляете людям, тем скорее и вы им понравитесь.

Альфред Бужар

(1815—1882 гг.)

публицист, историк

Не иметь врагов может лишь предельное ничтожество, так что я никому не советую этим хвастаться.

Станислас-Жан де Буффлер

(1737—1815 гг.)

писатель и политический деятель

Забвение – вторая смерть, которой великие натуры страшатся больше, чем первой.


Нравственность должна быть полярной звездой науки.


О женщинах всегда найдется сказать что-нибудь новое, пока хоть одна из них останется на земном шаре.


Рассуждать о любви – это терять рассудок.


Ревность – сестра любви, подобно тому как дьявол – брат ангелов.

Поль Верлен

(1844—1896 гг.)

поэт

Глаза юношей пылают огнем, но очи старцев излучают свет.

Жюль Верн

(1828—1905 гг.)

писатель,

один из создателей жанра научной фантастики

Не может быть таких обстоятельств, при которых человек имел бы право посягать на свободу себе подобных.


Всякий человек, превосходящий других по интеллекту и нравственным качествам, помимо своей воли или желания отвечает за других.


Придет время, когда наука опередит фантазию.

Абель-Франсуа Вильмен

(1790—1870 гг.)

историк и критик

Чтобы быть отличным критиком, нужна способность быть хорошим писателем. Только талант в состоянии расширить горизонты вкуса.

Альфред-Виктор де Виньи

(1797—1863 гг.)

писатель

Общественный строй всегда плох; временами он становится сносным. Ради того, чтобы поменять плохой строй на сносный, не стоит проливать даже каплю крови.


Честь – это мужественная стыдливость.


Честь – это поэзия долга.


Честь – это совесть, но совесть болезненно чуткая. Это уважение к самому себе и к достоинству собственной жизни, доведенное до крайней степени чистоты и до величайшей страстности.

Франсуа-Пьер-Гийом Гизо

(1787—1874 гг.)

историк,

государственный деятель

Знание – прекрасно, и само по себе стоит усилий человека, но оно в тысячу раз прекраснее, когда становится силою и порождает доблесть.


Идеи смеются над пространством, переходят моря, всюду постигаются и принимаются.


Кто должен жить для других, не вправе пренебрегать собственной жизнью.


Мир принадлежит оптимистам, пессимисты – всего лишь зрители.

Братья Гонкур

писатели

Жюль Гонкур

(1830—1870 гг.)

Бог создал совокупление, человек создал любовь.


В конечном счете недовольных негодяев столько же, сколько негодяев довольных. Оппозиция не лучше правительства.


В музыке я больше всего люблю женщин, которые ее слушают.


Перейти на страницу:

Похожие книги

100 великих кумиров XX века
100 великих кумиров XX века

Во все времена и у всех народов были свои кумиры, которых обожали тысячи, а порой и миллионы людей. Перед ними преклонялись, стремились быть похожими на них, изучали биографии и жадно ловили все слухи и известия о знаменитостях.Научно-техническая революция XX века серьёзно повлияла на формирование вкусов и предпочтений широкой публики. С увеличением тиражей газет и журналов, появлением кино, радио, телевидения, Интернета любая информация стала доходить до людей гораздо быстрее и в большем объёме; выросли и возможности манипулирования общественным сознанием.Книга о ста великих кумирах XX века — это не только и не столько сборник занимательных биографических новелл. Это прежде всего рассказы о том, как были «сотворены» кумиры новейшего времени, почему их жизнь привлекала пристальное внимание современников. Подбор персоналий для данной книги отражает любопытную тенденцию: кумирами народов всё чаще становятся не монархи, политики и полководцы, а спортсмены, путешественники, люди искусства и шоу-бизнеса, известные модельеры, иногда писатели и учёные.

Игорь Анатольевич Мусский

Биографии и Мемуары / Энциклопедии / Документальное / Словари и Энциклопедии
100 великих оригиналов и чудаков
100 великих оригиналов и чудаков

Кто такие чудаки и оригиналы? Странные, самобытные, не похожие на других люди. Говорят, они украшают нашу жизнь, открывают новые горизонты. Как, например, библиотекарь Румянцевского музея Николай Фёдоров с его принципом «Жить нужно не для себя (эгоизм), не для других (альтруизм), а со всеми и для всех» и несбыточным идеалом воскрешения всех былых поколений… А знаменитый доктор Фёдор Гааз, лечивший тысячи москвичей бесплатно, делился с ними своими деньгами. Поистине чудны, а не чудны их дела и поступки!»В очередной книге серии «100 великих» главное внимание уделено неординарным личностям, часто нелепым и смешным, но не глупым и не пошлым. Она будет интересна каждому, кто ценит необычных людей и нестандартное мышление.

Рудольф Константинович Баландин

Биографии и Мемуары / Энциклопедии / Документальное / Словари и Энциклопедии