Читаем Афоризмы полностью

Отчизну кто клянет – с семьей тот порывает.


Пасть за отечество – счастливая чреда:Умерший доблестно бессмертен навсегда.


Пример действует сильнее угрозы.


Приходит – кроткая, царит же – как тиранка,Но раз твоей душе понравилась приманка,Преодолеть любовь душа уж не вольна.


Ранимы жалостью высокие сердца,Участье к слабому – не слабость храбреца.


Рассказывая о своем горе, часто его облегчаешь.


Ревность возбуждать одной любви пристало.


Сдержан только тот, кто перестал любить.


Сердца, не знавшие тревоги и боренья,Бесчувствием своим внушают подозренье.


Сколь зависти достоинТот, кто, теряя мощь, теряет жизнь, как воин,И сколь казним судьбой отважный человек,Который долго жил и пережил свой век!


Скрывай желания, таи мечты свои.


Слава громкая, которой столь горды мы,Пройдет, как легкие, рассеиваясь, дымы.


Слезам возлюбленной легко осилить нас;Неотразим сквозь них огонь прекрасных глаз!Над сердцем в этот миг так властны сожаленья.


Сначала в силах мы сопротивляться страсти,Пока она своей не показала власти.


Так со смертными судьба порой играет:То вознесет их вверх, то в пропасть низвергает.И так устроен мир, что в счастье иногдаУже заключена великая беда.


Тому, кто жил, себя для славы не жалея,Перенести позор – нет ничего страшнее.


У брака и любви различные стремленья:Брак ищет выгоды, любовь – расположенья.


Уменье властвовать не черпается из книг.


Хуже муки нет, чем страстно полюбитьТого, кто ненавистью будет вам платить.


Человек мужественный – верен своему слову.


Чем лучший оскорбил, тем глубже оскорбленье.


Честь у мужчин одна, возлюбленных так

много!

Любовь забыть легко, но честь нельзя никак.


Чужая боль не то, что боль души своей.


Я всякую беду согласен перенесть,Но я не соглашусь, чтоб пострадала честь.Как украшает снисходительность героя!


Нет добродетели, то знатность не поможет.


Чем лучший оскорбил, тем глубже оскорбленье.


Разве можноИсправить ревностью мужчину? ОсторожноТут надо действовать.

Жан де Лабрюйер

(1645—1696 гг.)

писатель,

мастер афористической публицистики

Беда, когда у человека не хватает ума, чтобы хорошо сказать, или здравого смысла, чтобы осторожно промолчать.


Благородно только то, что бескорыстно.


Благородный человек выше обид, несправедливости, горя, насмешек; он был бы неуязвим, будь он чужд состраданию.


Большинство людей употребляет лучшую пору своей жизни на то, чтобы сделать худшую еще более печальной.


Боязнь смерти мучительнее, чем сама смерть.


Будем смеяться, не дожидаясь минуты, когда почувствуем себя счастливыми, – иначе мы рискуем умереть, так ни разу и не засмеявшись.


Бывают странные отцы, до самой смерти занятые лишь одним: дать детям основания не слишком скорбеть о ней.


Быть в восторге от самого себя и сохранять незыблемую уверенность в собственном уме – это несчастье, которое может стрястись только с тем, кто или вовсе не наделен умом, или наделен им в очень малой степени.


Великое удивляет нас, ничтожное отталкивает, а привычка примиряет и с тем и с другим.


В жизни бывают случаи, когда самой тонкой хитростью оказываются простота и откровенность.


В жизни чаще встречается беззаветная любовь, нежели истинная дружба.


В истинной дружбе таится прелесть, непостижимая для заурядных людей.


Влюбчивый старик – одно из величайших уродств в природе.


Водись на свете поменьше простаков, было бы меньше и тех, кого называют хитрецами и ловкачами.


В разглашении тайны всегда повинен тот, кто доверил ее другому.


Все говорят про глупца и хвастуна, что он глупец и хвастун; но никто не говорит этого ему, и он умирает, не зная о себе того, что знают все.


Перейти на страницу:

Похожие книги

100 великих кумиров XX века
100 великих кумиров XX века

Во все времена и у всех народов были свои кумиры, которых обожали тысячи, а порой и миллионы людей. Перед ними преклонялись, стремились быть похожими на них, изучали биографии и жадно ловили все слухи и известия о знаменитостях.Научно-техническая революция XX века серьёзно повлияла на формирование вкусов и предпочтений широкой публики. С увеличением тиражей газет и журналов, появлением кино, радио, телевидения, Интернета любая информация стала доходить до людей гораздо быстрее и в большем объёме; выросли и возможности манипулирования общественным сознанием.Книга о ста великих кумирах XX века — это не только и не столько сборник занимательных биографических новелл. Это прежде всего рассказы о том, как были «сотворены» кумиры новейшего времени, почему их жизнь привлекала пристальное внимание современников. Подбор персоналий для данной книги отражает любопытную тенденцию: кумирами народов всё чаще становятся не монархи, политики и полководцы, а спортсмены, путешественники, люди искусства и шоу-бизнеса, известные модельеры, иногда писатели и учёные.

Игорь Анатольевич Мусский

Биографии и Мемуары / Энциклопедии / Документальное / Словари и Энциклопедии
100 великих оригиналов и чудаков
100 великих оригиналов и чудаков

Кто такие чудаки и оригиналы? Странные, самобытные, не похожие на других люди. Говорят, они украшают нашу жизнь, открывают новые горизонты. Как, например, библиотекарь Румянцевского музея Николай Фёдоров с его принципом «Жить нужно не для себя (эгоизм), не для других (альтруизм), а со всеми и для всех» и несбыточным идеалом воскрешения всех былых поколений… А знаменитый доктор Фёдор Гааз, лечивший тысячи москвичей бесплатно, делился с ними своими деньгами. Поистине чудны, а не чудны их дела и поступки!»В очередной книге серии «100 великих» главное внимание уделено неординарным личностям, часто нелепым и смешным, но не глупым и не пошлым. Она будет интересна каждому, кто ценит необычных людей и нестандартное мышление.

Рудольф Константинович Баландин

Биографии и Мемуары / Энциклопедии / Документальное / Словари и Энциклопедии