Читаем Афганец полностью

Рокот двигателей стих, как только вертолёт ударился о дно высохшей речки. Беззвучно расцветший ярко-огненный пион означал, что оба пилота погибли. Из долины повалил чёрный дым. Мартин знал, что дым привлечёт внимание русских в Джелалабаде. До прибытия штурмовиков в их распоряжении оставалось несколько минут.

— Пошли, — проговорил он по-арабски, поворачиваясь к проводнику.

Мальчишка попытался встать и не смог. На бедре у него расплывалось тёмное пятно. Не говоря ни слова, спецназовец положил на землю ствол и побежал за рюкзаком.

Разрезав ножом брючину, Мартин увидел ровное и небольшое, но, похоже, глубокое входное отверстие. Его мог оставить либо осколок снаряда, либо острый камень, либо пуля. В Херефорде их учили оказывать первую помощь при различного рода ранениях, к тому же в его распоряжении была отлично укомплектованная аптечка. Плохо другое — они находились на горном склоне, и русские могли пожаловать с минуты на минуту, так что на сложное хирургическое вмешательство времени не оставалось.

— Мы умрём, англиз? — спросил парнишка.

— Иншалла, не сегодня, Измат Хан. Не сегодня.

Перед Майком стоял непростой выбор: либо забирать рюкзак и всё остальное, но оставить мальчика, либо наоборот. И то, и другое он унести не мог.

— Знаешь эту гору? — спросил Мартин, доставая из рюкзака аптечку.

— Конечно, — ответил афганец.

— Тогда мне придётся вернуться сюда с другим проводником. Ты объяснишь ему, как сюда добраться. Рюкзак и ракеты я закопаю.

Он открыл плоскую стальную коробочку и достал из неё шприц. Мальчишка молча, с опаской наблюдал за ним.

Так тому и быть, подумал Измат. Если неверный задумал помучить меня, пусть попробует. Я не произнесу ни слова.

Англичанин воткнул иглу ему в бедро. Измат стерпел. Через несколько секунд морфий попал в кровеносную систему, и боль в ноге стала затихать. Ободрённый, Измат попытался встать. Чужак, достав из рюкзака маленькую складную лопатку, выкопал между камнями яму, уложил в неё рюкзак, две завёрнутые в овечью шкуру трубы и завалил сверху камнями. Закончив, Мартин огляделся, запоминая место. Главное — попасть к этой rope, а уж клад он найдёт без труда.

Мальчишка заявил, что может идти сам, но Мартин без слов перебросил проводника через плечо и тронулся в путь. Худой — кожа, кости да мышцы — афганец весил не больше, чем рюкзак, который тянул на сотню фунтов. Тем не менее подъем в гору при нехватке кислорода давался нелегко. Скорректировав курс, Мартин двинулся по осыпи в долину. Решение оказалось верным.

Сбитые или потерпевшие крушение советские самолёты и вертолёты всегда привлекали внимание местных жителей, растаскивавших обломки для использования в хозяйстве или на продажу. Дым русские ещё не заметили, а последнее сообщение Симонова было предсмертным криком, никак не помогшим определить координаты. Зато дым привлёк внимание моджахедов из соседней долины. А потом они увидели и человека, несущего на плече раненого.

Измат Хан объяснил, что случилось. Горцы заулыбались и принялись похлопывать англичанина по спине. Он же никак не мог убедить их, что его проводнику требуется срочная и квалифицированная медицинская помощь, а не просто чашка чая в какой-то захудалой горной чайхане. Мальчика нужно транспортировать в настоящий госпиталь. Один из моджахедов вспомнил, что знает человека, у которого есть мул и который живёт всего лишь в часе ходьбы от их укрытия, и отправился за ним. Вернулся он к вечеру. Мартин ввёл Измату вторую порцию морфия.

С новым проводником и Измат Ханом на муле Мартин выступил в ночь. К рассвету они достигли южного склона Спингара. Проводник остановился и вытянул руку.

— Джаджи, — сказал он. — Арабы.

Проводник потребовал вернуть мула. Последние две мили Мартин нёс мальчика на спине. Джаджи представлял собой огромный комплекс примерно из пятисот пещер. Три года так называемые афгано-арабы расширяли их, углубляли, расчищали и оснащали всем необходимым для превращения в главную базу повстанцев. Мартин не знал этого, но внутри комплекса имелись бараки, мечеть, библиотека с религиозными текстами, кухни, складские помещения и прекрасно оборудованный госпиталь.

Подойдя ближе, англичанин наткнулся на внешнее кольцо охраны. Что он здесь делает, было понятно без слов — на плече у него лежал раненый. Охранники обсудили между собой, что делать с гостями, и Мартин узнал арабский Северной Африки. Конец обсуждению положил высокий мужчина, говоривший на саудовском. Мартин понимал все, о чём говорилось, но счёл за лучшее помолчать, объяснив языком жестов, что его друг нуждается в хирургической операции. Саудовец кивнул, сделал знак следовать за ним и повёл в глубь комплекса.

Через час Измат Хана прооперировали. Из бедра извлекли осколок снаряда.

Мартин подождал, пока мальчик проснётся. Следуя местному обычаю, он присел на корточках в углу палаты, и те, кто замечал присутствие постороннего, принимали его за горца-пуштуна, принёсшего в госпиталь друга.