— Негусто. На оплату не хватит.

Барсуков повертел купюры, поделил их на двоих, и сунул свою часть в нагрудный карман.

— Ты чего? — изумился Николаич.

— Сам же сказал, тут даже на оплату вытрезвителя не хватит. А мы с этим боровом столько провозились. Считай, премия за труды.

— Ты это брось, так же нельзя! — пытался протестовать Николаич.

— Да перестань. Я же говорил, тут можно неплохо зарабатывать.

— Это не заработок, это воровство. А если он пожалуется?

— Кто? Этот? Да он же не соображает ничерта. Завтра он и не вспомнит, сколько пропил, а сколько потерял. Так что не бойсь. Бери.

— Нет, Миша, я так не могу. Сейчас доктор придёт…

Я так напряжённо вслушивался, что завалился вместе с лавкой в угол. На грохот примчались доблестные стражи.

— Опаньки! Это ж тот мультик. Ты почему не на лекции?

— По-моему, рано его отпускать, — скептически прокомментировал Николаич мои барахтанья.

— Нормально, — справившись с лавкой, встал я. — Где тут ваша лекция?

— Знаешь, чего, иди-ка ты отсюда подобру-поздорову.

— Погоди, он ещё не расписался поди. Гражданин, пройдёмте.

Барсуков вывел меня к стойке дежурного.

— Валентина Васильевна, гражданина оформите, домой его отпускаем.

— А лекцию прослушал?

— Прослушал. Только не расписался. Выдайте его вещи, ключи-кошелёк, что там при нём было.

— Как фамилия?

— А он без фамилии поступил. По номеру ищите — тридцать шесть.

— Кто заполнял журнал? Пишут, что попало. Почему начёркали? Сумма какая? Было семьдесят пять рублей, зачёркнуто, двадцать пять.

— Двадцать пять там было. Ошибка, потому и зачёркнуто, — уверенно вступил Барсук, тыкая пальцем в журнал. — Сейчас проверим. Открывай кошелёк.

С заклёпкой я с горем пополам справился, а считать содержимое было выше моих сил. Это не мой кошелёк, и внутри не мои деньги. И вообще не наши российские. Это советские, образца шестьдесят первого года. Барсук нетерпеливо выхватил у меня купюры, пересчитал.

— Двадцать пять. Говорил же. Не ту сумму записали вначале.

И внушительно посмотрел на каждого по очереди, убеждая, что так и было.

Николаич поймал взгляд напарника, точно хотел возразить, но оставил разборки на потом. Развернулся и вышел.

А у меня чётко щёлкнуло, куда девалась разница в пятьдесят рублей. Ах ты, сука. Он и тут меня успел поиметь. С моего кошелька полтинник присвоил. Скандалить не буду, потому что доказательств у меня нет. Бегающие глазки Барсука к делу не пришьёшь. Но зарубку в голове сделаю.

— Молодой человек, двадцать пять рублей уплатите за пребывание в вытрезвителе. Где работаете? Справку на работу выпишем, — отмерла Валентина Васильевна.

— В уголовном розыске, — мрачно сообщил я, сообразив, что меня лишают последних денег. В кошельке оставалась какая-то позвякивающая мелочь.

— Чего? Какой уголовный розыск? А удостоверение где?

— Учтите, гражданин, мы проверим ваши сведения, будете отвечать по всей строгости закона за дачу ложных сведений.

— Надо позвонить в отделение и выяснить, работает ли у них гражданин Казаков.

— Телефон какой? В каком отделении работаете? — требовали у меня ответа. — Кто начальник?

И что ответить? Начальник Барсуков Михаил Игнатьевич, гнида и падаль. Вот он передо мной стоит, и судя по всему, вчера из школы милиции, а падалью уже сейчас является. Я-то думал, он с годами ссучился, а он такой изначально был. Сегодня ты бухарей на работе чистишь, а завтра с криминалом закорешишься. Ну я тебе, мудила, крылышки-то пообломаю.

— Телефон милиции — ноль-два, это любой ребёнок знает. А начальник — генерал Барсуков, — нагло заявил я. И ведь ни словом не соврал.

— Нет у нас таких генералов! — взвился Барсучонок. — А вот тебя мы сейчас за хулиганство на четырнадцать суток задержим.

Я не стал дослушивать, схватился за рот обеими руками и побежал в сторону туалета. Типа, сейчас стошнит. Никто, естественно, за мной не побежал. Куда я денусь?

Через пять минут, поплескав на лицо, я собрался с мыслями и оглядел руки-ноги. Прикинул, что одного Барсука уделать смогу. Николаич после моего полтинника свалил подальше от нечистого на руку дружка. И правильно. Его мне бить неохота.

Открыв дверь с ноги, я приготовился к схватке, но биться оказалось не с кем. Привезли ещё одного шумного клиента, и встречающие были заняты им. Я выглянул из-за угла, удостовериться, что всем пока не до меня и по тихой двинулся на выход. Чёрный ход где-то здесь, мы проходили мимо него, когда шли из спальни за одеждой.

Так что покинуть вытрезвитель удалось совершенно беспрепятственно.

Глава 2