Читаем Афера для своих полностью

– Одной проблемой меньше. Пора действовать! – вслух сказал Игорь и поехал в наркологический диспансер.

Кайгородову он вызвал в коридор, ведущий в подсобные помещения – самое удобное место для разговора наедине.

– Возьми пудреницу и попудри носик, – приказал Игорь.

– Две сигареты дашь, тогда сделаю, – дерзко ответила Кайгородова.

Ефремов обернулся в сторону коридора, ведущего в женские палаты. Кайгородову били по лицу не раз и не два, и это движение головы – проверить, нет ли лишних свидетелей за спиной – она хорошо знала.

«Сейчас он мне врежет так, что я улечу к дверям каморки, где прячут швабры. Спрашивается, зачем на грубость нарываться? Понятно же, что за меня никто не заступится. Больным в стационаре наплевать друг на друга, а санитары скажут: „Сама напросилась! Сотрудник милиции просто так кулаками махать не будет“. Что за жизнь! Повеситься, что ли?»

– Я передумала, – остановила Ефремова девушка. – Давай пудреницу. Ого, дорогая вещица, фирменная! Мне что пудрить, нос?

– Нос, лоб, щеки – что угодно. Смелее, Лена, эта вещица не кусается.

Кайгородова выполнила указание. Ефремов осторожно, двумя пальцами, взял пудреницу, посмотрел в косо падающем свете, достаточно ли четкие отпечатки пальцев оставила наркоманка.

– Сойдет! – решил он. – Вот что, красавица, запомни, заучи, как «Отче наш», – у тебя два пути: или ты будешь делать все, что я скажу, или я упеку тебя в психушку до конца дней твоих. Посмотри в окно. Один неверный поступок – и ты больше никогда не выйдешь во двор. Тебя перевезут в соседний корпус и будут колоть «лекарствами» до тех пор, пока у тебя крыша не съедет. Об этой пудренице никому не говори. Я приеду на следующей неделе и объясню, зачем ты мне нужна.

– Твоему приятелю тоже ничего не говорить?

– Какому приятелю? – не понял Ефремов.

– Твой друг Олег приезжал ко мне три раза, передачки привозил. Хороший парень, добрый.

– Никому – значит, никому.

– А я ведь вспомнила тебя! – всматриваясь в лицо оперативника, сказала Елена. – Ты работал в Ленинском РОВД, в наших дворах иногда появлялся. Весь загадочный такой, в модных джинсах, с кожаной папочкой под мышкой. Наташа Голубева как-то пьяная в наши дворы пришла и говорит: «Этот мент в меня влюбился, раскрутить хочет». Было такое или она наврала?

Ефремова провокационный вопрос не смутил и с толку не сбил. Он за годы работы в милиции научился оставаться невозмутимым в любой ситуации.

– Голубева? С трудом представляю, кто такая. Одноклассница Сергея Козодоева? Что она говорила? Что я переспать с ней мечтал? Ну, ну! Свежо предание, да верится с трудом. Мне для полного счастья только с малолеткой закрутить осталось, и все – полный порядок, жизнь удалась!

– Черт с ней, с Голубевой!

Кайгородова преданно посмотрела в глаза оперативнику, жалостливо вздохнула:

– Никто же не узнает. Всего одну сигаретку. Пожалуйста!

Ефремов достал сигарету, щелчком отправил ее вдаль по коридору.

– Я тебе ничего не давал.

– Спасибо! – заулыбалась девушка.

Игорь, не попрощавшись, ушел. Кайгородова подобрала сигарету, спрятала в плавки.

«Ночью кайфану! – помечтала она. – В этой скотской больнице простым сигаретам начинаешь радоваться, как доброй дозе „ханки“ в голодный год».

Вернувшись в управление, Ефремов набрал номер Оксаны и сообщил, что вьетнамец, мешавший проникновению в квартиру, уехал, и, похоже, надолго. В среду вечером Оксана сама вышла на связь.

– Игорь, привет! У нас новости. Мой брат в Москву улетел.

– Когда? Сегодня? Ты уверена?

– Короче, поехала я подругу провожать. В аэропорту нос к носу чуть не столкнулась с Сергеем. Он со своей вьетнамкой зарегистрировался на московский рейс и на моих глазах в накопитель зашел. Сегодня ночью в его доме никого не будет.

– Оксана, может…

– Сегодня или никогда! – перебила его Козодоева. – Через час я заеду за тобой. Машину поставлю около магазина.

В семь вечера Ефремов был на месте. За рулем импортного автомобиля сидела Оксана.

– Не удивляйся, – сказала она, запуская двигатель, – иногда я сама за руль сажусь. Прав у меня нет, но водить я со школьных лет умею.

– Как же ты по городу без документов ездишь? – удивился Игорь.

– Машина отцовская, номера в ГАИ на особом учете стоят. Без особой надобности не остановят. Ну что, поехали? Пудреницу взял?

Около дома Козодоева Игоря стали одолевать сомнения.

– Оксана, рано еще! Вдруг с кем-нибудь в подъезде столкнемся?

– Ты на время посмотри. Все уже вернулись с работы, ужинают. Мы прошмыгнем, как две мышки: раз-два и на месте. Если братец с замками не намудрил, то у нас проблем не будет.

– А если…

– Игорь! – разозлилась девушка. – Я прописана в этой квартире. Могу я прийти к себе домой, вещи забрать?

– А я?

– Ты – мой жених. Я девушка слабая, тяжелую сумку поднять не смогу. Пошли!

Как тени, они проскользнули по двору, быстро поднялись на этаж, вошли в квартиру. Не таясь, включили свет, разулись в прихожей, чтобы не оставлять на полу следы от обуви. Осмотрев тайник в шкафу, Ефремов забраковал место закладки вещественного доказательства.