Читаем Афера для своих полностью

– Как здесь все примитивно! – удивилась она. – Телевизор допотопный, полотенца бэушные, ковролин вышарканный.

Утром Марина и Джо позавтракали в буфете, и вьетнамец уехал по делам, оставив девушку одну. До обеда Марина просидела у окна, рассматривая москвичей, посмотрела телевизор, полистала оставленный прежними жильцами журнал. Телефон на тумбочке зазвонил около часа дня. Марина посмотрела на дребезжащий аппарат, раздумывая, брать или не брать трубку. «Вдруг это Джо? Надо ответить».

– Алло?

– Слышь, крыса, тебя кто на нашу территорию пустил? – спросила незнакомая женщина. Судя по голосу с хрипотцой, она была не молода и много курила. – Тебя кто крышует?

– Муж, – спокойно ответила Федосеева. – Я с мужем приехала. Если есть какие-то вопросы, то обращайтесь к нему.

– Муж? Что за фигня, ничего не пойму. Ты не клади трубку, мы сейчас мигом справки наведем.

Женщина, не прикрывая ладонью микрофон, обратилась к кому-то рядом:

– Она говорит, что с мужем приехала… Не русский, узкоглазый, в финской дубленке? Ты, морда протокольная, почему сразу не могла сказать, что она с иностранцем приехала? Я ей предъяву накатила, а оказывается, не по теме. Дай сюда список жильцов. Как ее зовут?

Разобравшись в ситуации, женщина на том конце провода вернулась к Федосеевой.

– Марина, тут накладочка вышла, с кем не бывает! Мариночка, а вы почему с мужем двухместный номер не взяли? Экономите?

– Все вопросы к мужу.

– Да ладно, что ты как не родная! Марина, он тебе настоящий муж? А кто по национальности? Вьетнамец? Не хило. Приезжали тут как-то ребята с Вьетнама, хороший заказ сделали. Марина, ты не обиделась? Послушай, солнышко, вы не хотите развлечься? Мы к вам девочку пошлем, она универсалка, и тебя удовлетворит, и мужа. Ты же не ревнивая? Современная женщина не может быть ревнивой. Что, девочку не надо? Марина, у вас с мужем должны остаться самые приятные воспоминания о Москве. Лесби-шоу не желаете посмотреть? Откровенные сцены, девушки – высший класс! Во всей Москве таких красавиц не найти. Ты, Марина, не спеши с ответом, с мужем посоветуйся, а я вечерком перезвоню. Чао, дорогая!

Джо вернулся около четырех часов дня.

– Соскучилась, проголодалась? Поехали обедать… Стоп! У тебя чего такое загадочное лицо?

– Сутенерша звонила. Спрашивала, не хочешь ли ты лесби-шоу посмотреть.

– Ха! Нашла чем подивить. Лесби-шоу. Приедут две замызганные иногородние чувихи и будут целоваться да раздевать друг друга. Отстой! То ли дело раньше было. Помнится, году так в 1986-м попал я на подпольное представление. Представь: полутемный зал, ярко освещенная сцена. На ней мужчина и женщина совершают половой акт. Билеты на это шоу стоили как импортный магнитофон, но достать их было невозможно – только для своих, проверенных. Сейчас бы я на эту пошлятину смотреть не стал, а тогда аж дух захватывало.

На крыльце гостиницы Джо сказал:

– Прикинь, вчера я заплатил отдельно за номер и отдельно за себя. Сегодня заступила новая смена, и деньги снова потребовали. Беспредел какой-то! И требуют-то доллары, а не рубли. Двадцать баксов за беспрепятственное посещение своего номера в любое время дня и ночи. Деньги требуют за мое пребывание с тобой в номере, который полностью оплачен.

До ресторана Марина и Джо прогулялись пешком. Вьетнамец выступал в роли экскурсовода. О каждом примечательном здании он мог рассказать забавную историю, скорее всего выдуманную или почерпнутую в источнике, не заслуживающем доверия, но Марине все, что рассказывал Джо, было интересно, все в новинку. Она была очарована огромным красивым городом, который до этого видела только по телевизору.

За обедом они распили бутылку красного сухого вина, повеселели. Обратно возвращались в сумерках. Джо еще днем присмотрел валютный магазин и решил напоследок поразить Марину – купить ей что-нибудь эксклюзивное, сапоги «Саламандра», например. «Выбирай любые. На ценник не смотри. У меня денег на все хватит».

Чтобы сократить путь до магазина, Джо пошел напрямик, через дворы, но не учел, что Москва 1993 года была совсем не такой, как во времена его студенчества. На заре капитализма в каждом дворе столицы России была своя банда, беззастенчиво грабившая прохожих.

– Стоять! – раздался грубый окрик из темноты.

От ближайшего подъезда к Марине и Джо подбежали трое парней, преградили путь к проспекту. В руках у одного из них был нож с длинным лезвием. Парень не думал скрывать оружие. Напротив, он держал нож лезвием вперед, как бы демонстрируя решимость в любой миг пустить его в ход.

«Все, мамочка, приехали, – с замиранием сердца подумала Федосеева. – Если рыпнемся – обоих прирежут».

– Слышь, ты, узкоглазый, – сказал один из парней, – у нас новые обычаи. Кто ходит по этому двору, тот нам дань платит. Ты…

Дальше он ничего сказать не успел. Молниеносным движением Джо ударил его кулаком в горло, развернулся и каблуком ботинка разнес человеку с ножом коленную чашечку. Третий грабитель опешил, не сразу сообразил, что ему лучше убежать, а не ждать, когда вьетнамец изуродует и его.

– Ты, это… ты не так понял…