Читаем Аэлла полностью

Чем отличается один вечер от другого, когда ты почти ничего не помнишь? Красный туман застилает занавесью все вокруг. Горячее июньское солнце прячется за соседним домом, оставляя шлейф розового тумана на синих обоях неба. Красный свет от фонарей, одевающий в красные шапки кроны зеленых деревьев, мой полупустой бокал в крепко сжатой ладони, дирижирующей красной жидкостью в нем, описывает полукруги в воздухе от полулуны к полуоткрытому рту. И больше ничего… Кроме повторяющихся, как старая пластинка в граммофоне, мыслей.

Я вспомнила слова своей подруги Энни: «Никогда не жалей о прошлом, не живи будущим и всегда получай удовольствие от настоящего». Я не могла понять, как это вообще возможно? Я жалела, что верила последним обещаниям Кристиана вот-вот вернуться, и упрекала себя в том, что не бросила все и не поехала к нему, пока его голос еще звучал. Я вспоминала теплое итальянское солнце, вкус терпкого красного вина в сухом горле и удивлялась, как по-разному этот напиток подстраивается под мгновения нашей жизни. Я жалела, что так и не съездила на его могилу. И разве можно было говорить и с уверенностью доказывать себе, что я любила Кристиана, если я так и не захотела увидеть место, где на каменной плите выбиты дорогие мне буквы его имени? «Что я за человек?» – думала я. Как можно было убить ребенка только из-за того, что он не подходил под описание той, что приходила ко мне во сне? За последние несколько месяцев произошло слишком много событий, которые вывернули наизнанку меня, незнакомую мне раньше. Будто другое лицо, вымотанное и обессиленное, смотрело на меня из зеркала. Кто я теперь? Кто?

23 июня

Привет, Аэлла!

Ты ожила. Ты вновь со мной. Теперь я знаю, как сделать так, чтобы ты была всегда со мной.

Вчера был до жути душный день. Пятница. Я не вставала с кровати до самого вечера, пропустив и завтрак, и обед. Занавески открытого настежь окна, ранее всегда покачивающиеся от прогуливающегося по квартире ветра, смирно замерли, наполненные невидимой тяжестью. Солнце освещало каждую пылинку, царапину на полу, кусок стекла, разбитого мною, кажется, еще на прошлой неделе. Вечером, выгнав себя на улицу и следуя по заученному ногами маршруту, я дошла до знакомого магазина. Я ничего не взяла, но отстояла немаленькую очередь, дождавшись, пока передо мной и позади меня не будет других покупателей.

Мой знакомый продавец заулыбался, увидев меня:

– Как дела, красотка? Еще не умерла от жажды?

– От жажды я точно не умру. Я хотела бы взять у тебя то, о чем ты говорил.

– Ну, это тебе нужно подождать. Я заканчиваю через полтора часа. Заглянешь сюда к одиннадцати?

– Окей, тогда дай мне пока пачку сигарет.

Я протянула руку, она снова была сжата в кулак.

– Э, так дело не пойдет, красотка. Тебе нужно расслабиться. Сегодня мы это исправим.

– Я подойду к одиннадцати. Я, кстати, Кэт.

– Роберто.

Где-то без пятнадцати одиннадцать я стояла рядом со входом. Какое-то чувство подсказывало мне, что лучше не связываться с этим парнем, но что-то глубоко внутри останавливало и не давало сдвинуться с места. Наконец дверь открылась, из-за нее показалась черная кучерявая голова и улыбающаяся физиономия. Раздумывать уже было поздно.

– Ну что, погнали?

– Куда? – зачем-то спросила я.

– Туда, где облака, как сладкая вата, расстелятся под твоими ногами, где все проблемы и переживания уходят раньше, чем успеваешь о них подумать. В рай, красотка, прямо в рай.

Мы сели в его небольшую красную машину (кажется, я впервые не обратила внимания на марку и номер) и поехали в неизвестном направлении. «Раем» оказался небольшой клуб подвального типа. Роберто открыл неприметную дверь. Смог застилал глаза, а музыка перемешивала все голоса в фоновый ритм. Кирпичные стены, бетонный потолок, оплетенный узлами из ржавых труб, синие диванчики, заваленные расслабленными парнями с девчонками в коротких ярких юбках. Я, кажется, уже сотню лет не была в клубах, тем более такого формата.

– Чего тебе принести?

– Виски.

– Виски, само собой. Возьми там, в баре, и мне стаканчик. Может, что-то еще?

– Да, может.

Я пила и пила, пока черная дыра не расплылась прямо передо мной. Руки послушно расслабились и повисли, как мокрые тряпки, которые сушатся на открытом воздухе в дождливую погоду. Сколько я просидела так, прислонив к улыбающимся губам указательный палец, показывая Роберто, что со мной все хорошо? Я ощущала, как мое тело растекается вязким желе по жесткому стулу, а потом и сам стул, упирающийся спинкой прямо в лопатки, срастается со мной, становится единым целым. Все мои переживания уходят, словно убегают со скоростью догоняющего жертву гепарда. В моем сознании больше нет ни Кристиана, ни убитого мною ребенка, ни тебя, Аэлла. Здесь я одна, спокойная и умиротворенная. Без боли и угрызений совести, без желания вернуться в прошлое, чтобы все изменить. Со мной только настоящее, такое, какое есть, и я с радостью растворяюсь в каждой минуте, искусственно созданной для меня как раз для такого случая.