– Получи я что-нибудь, и мне расхотелось бы хамить.

* * *

Необходимо было спровоцировать всплеск эмоций. Орать или швырять друг в друга предметы мы не могли. Впасть в истерику, черт побери, тоже. Бросаться грязными обвинениями в супружеской неверности или пристрастии к наркотикам – тем более. Да какой же это развод!

Напрасный. Не обращая на меня внимания, периодически сверяясь с записями, сделанными под диктовку специалистки, Клер продолжила:

– Договор на аренду квартиры истекает тридцатого июня.

До этого числа я остаюсь здесь. Плата за данный период составляет десять тысяч долларов.

– Мне собирать вещи?

– Как угодно.

– Отлично.

Если Клер гонит меня вон, вымаливать позволение остаться я не буду. Состязание в высокомерии. Кому из нас удастся выказать большее презрение?

С языка чуть не сорвалась глупость типа: “Кого поселишь вместо меня?” Требовалось расшевелить Клер, пусть на долю секунды.

Но я сдержался.

– С твоего позволения уйду завтра.

Ее лицо ничуть не омрачилось.

– Кстати, почему ты считаешь, что имеешь право на восемьдесят процентов наших сбережений?

– Ни о каких восьмидесяти процентах речь не идет. Я плачу десять тысяч за квартиру, три тысячи за мебель, две за общую кредитную карточку, и около шести тысяч мы должны отдать в виде налогов. Всего набегает двадцать одна тысяча.

“Приложение В” скрупулезно перечисляло домашний скарб. Ни один из нас не посмел опуститься до споров по поводу сковород и кастрюль, все разрешилось полюбовно.

– Бери что хочешь, – без устали повторял я, особенно когда вставал вопрос о полотенце или наволочке.

Без изящной торговли, конечно, не обошлось, однако причина гнездилась скорее в моем упрямстве, нежели в законной гордости владельца.

Мне был нужен телевизор и несколько тарелок. Холостяцкая жизнь нагрянула слишком неожиданно, я пока плохо представлял, как обустрою новое жилье. А Клер, похоже, давно раздумывала о вольном будущем.

И все же она старалась быть справедливой. Покончив с прозаическим “Приложением В”, мы признали, что дележ произведен на абсолютно паритетной основе. Осталось подписать соглашение о раздельном проживании, подождать шесть месяцев, явиться в суд и законным порядком расторгнуть наш союз.

Желания поболтать после матча, сыгранного в хорошем темпе, ни у меня, ни у нее не возникло. Набросив пальто, я отправился в долгую прогулку по Джорджтауну, размышляя о необратимости наступивших перемен.

Глава 14

Расцвести идее академического отпуска было не суждено. Исполнительный комитет фирмы зарезал ее на корню. И хотя никому не положено было знать тайн, обсуждаемых на сборище, Рудольф с удрученным видом поставил меня в известность, что ареопаг решил не создавать дурной прецедент. В такой солидной фирме, как наша, дать годичный отпуск рядовому сотруднику означало вызвать цепную реакцию с непредсказуемыми последствиями.

Страховочную сетку из-под проволоки убрали. Теперь, надумай я вернуться, передо мной просто захлопнут дверь.

– Ты по-прежнему соображаешь, что делаешь? – спросил Рудольф, стоя у моего стола. Рядом с ним на полу высились две огромные картонные коробки – Полли уже начала упаковывать накопленный мной мусор.

– Соображаю. – Я улыбнулся. – Не переживай.

– Пробую.

– Спасибо тебе, Рудольф.

Удрученно покачав головой, он вышел.

После вчерашней выходки Клер ни о каком академическом отпуске я и думать не мог. Покой отнимали куда более важные дела. Передо мной вырисовывалась перспектива не только развода и одиночества, но и бездомности.

Я отыскал в газете раздел частных объявлений и принялся изучать предложения о сдаче жилья внаем.

Нужно будет уплатить последний месячный взнос в четыреста восемьдесят долларов за “лексус” и продать красавца. Взамен купить какую-нибудь колымагу, застраховать на максимальную сумму и дождаться, пока кто-то из будущих соседей не угонит ее. Если мне приспичит снять приличное жилье, то на аренду уйдет большая часть зарплаты.

Устроив обеденный перерыв раньше обычного, я два часа разъезжал по центральным районам в поисках приемлемого чердака. Самой дешевой оказалась голубятня за тысячу сто в месяц. Для адвоката с Четырнадцатой улицы цена неподъемная.

По возвращении я обнаружил новую папку. В самом центре стола. Стандартный размер, плотный белый картон и никаких помет. Внутри на скотче у левой створки два ключа, у правой – отпечатанная на компьютере записка: “Верхний ключ – от двери Ченса, нижний – от стеллажа у окна.

Снимешь копии и вернешь на место. Осторожнее, Ченс крайне подозрителен”.

По привычке без стука вошла Полли – тихо, словно призрак. На меня ноль внимания. Мы проработали вместе четыре года, день назад она сказала, что мой уход для нее катастрофа. Ага, катастрофа. Не позже следующей недели получит нового начальника и будет любить его, как меня.

Очень милое создание, чья судьба меня нисколько не беспокоит.

Я захлопнул папку. Полли склонилась над коробками, похоже, не заметила ее. На посту моя бывшая секретарша и мышь мимо не пропустит. Как это в кабинет проник Гектор? Или кто-то другой?

Полли вышла.