— Это хорошее место. — Джон затянулся сигаретой, окидывая взглядом округу. — Хорошее место, Гиб. Если вам не помешает лишняя пара рук при ремонте, рассчитывайте на меня.

— Я буду вам очень признателен.

Рина лежала в постели у себя в комнате на втором этаже и слушала их голоса, доносившиеся до нее через открытое окно, за которым в небе уже сгущались мягкие летние сумерки.

Было уже совсем темно, когда Рину разбудили пронзительные крики. Она вскочила с постели с мыслью о пожаре. Он вернулся. Он вернулся, чтобы сжечь ее дом.

Оказалось, что это не пожар. Это кричала Фрэн. Фрэн стояла на тротуаре, спрятав лицо на плече у мальчика, который водил ее в кино.

В гостиной работал телевизор, но звук был приглушен. Ее мама и папа были уже в дверях. Протолкавшись между ними, Рина увидела, почему кричала Фрэн, почему мама и папа застыли, словно окаменевшие, в открытых дверях.

Горел пес. Его шкурка тлела и дымилась, дымилась кровь, вытекавшая из его горла. Она уже образовала лужицу на тротуаре. Рина узнала Фабио, хриплоголосого пса Джоуи Пасторелли.

Она смотрела, как вслед за его отцом полиция увозит и Джоуи Пасторелли. Но он не опускал головы, как его отец, а в его глазах горел злобный мстительный огонек.

Это был один из последних моментов бесконечно долгого, жаркого августа, запомнившихся ей с абсолютной ясностью. В то лето ее детство кончилось.

Она запомнила злобный огонек в глазах Джоуи, его гордую походку, пока его вели к полицейской машине. И она запомнила его руки, перепачканные кровью его собаки. 

4

Май 1992 г.

Приторно-тягучие звуки «Эмоций» Мэрайи Кэри доносились через стену соседней комнаты. Это был нескончаемый поток, неукротимая пенная лава.

Рина была не против музыки. Она была не против бесконечных вечеринок, поминутно вспыхивающих ссор, она была бы не против грома небесного. В конце концов, она выросла в большой и шумной семье.

Но Рина решила, что, если ее соседка по общежитию еще раз заведет эту песню, она проткнет ей глаз карандашом, а потом заставит ее съесть этот проклятый компакт-диск вместе с футляром, усеянным стразами.

Черт побери, у нее сессия в самом разгаре! В этом семестре у нее просто убийственная нагрузка.

Но дело того стоило, напомнила она себе. Дело того стоило.

Рина отодвинулась от компьютера и устало потерла глаза. Может, ей не помешает небольшой перерыв. Или затычки для ушей.

Она встала, не обращая внимания на хаос, неизбежное следствие совместного проживания двух студенток в маленькой тесной комнатке общежития, и открыла мини-холодильник, чтобы взять банку пепси. В холодильнике обнаружились открытая картонка обезжиренного молока, четыре коробки коктейля для похудания, бутылка диетического лимонада и пакет морковных чипсов.

Нет, это просто невыносимо. Ну почему все берут ее продукты без спроса? Конечно, у Джины никто ничего не возьмет, она вечно сидит на диете, кому нужна вся эта низкокалорийная дребедень? И все-таки.

Рина села на пол и смерила взглядом горы книг и тетрадей у себя на столе, пока голос Мэрайи плавал в ее переутомленном мозгу подобно целой стае злобных русалок.

С чего она взяла, что сможет это выдержать? Почему решила, что хочет окончить колледж? Она могла бы, по примеру Фрэн, пойти в семейный бизнес.

Тогда прямо сейчас она могла бы быть дома. Или пойти на свидание, как любая нормальная девушка. Когда-то ей не терпелось достичь подросткового возраста. Это была ее мечта. И вот она уже вышла из подросткового возраста, а каков итог? Она сидит на полу в тесной комнатке общежития, лишенная собственной банки пепси и похороненная под грудой учебников, за которую мог бы взяться разве что безумный мазохист.

Ей восемнадцать, а она еще ни разу в жизни не занималась сексом. У нее и приличного бойфренда до сих пор не было, так, сплошное недоразумение.

Белла в следующем месяце выходит замуж, Фрэн отбивается от поклонников чуть ли не дубинкой, Сандер вечно окружен целой стаей фей, по выражению мамы.

А вот она сидит одна в субботний вечер, потому что у нее на носу экзамены, а она так же одержима желанием их сдать, как ее соседка — Мэрайей Кэри.

О нет, вдруг поняла Рина, теперь это была Селин Дион.

Нет, лучше умереть!

А ведь она сама виновата. Это ведь она занималась до посинения, а по выходным больше работала, чем бегала на свидания. Потому что она знала, что ей нужно. Она это знала с той памятной жаркой недели в августе.

Ей нужно было разобраться с огнем.

Поэтому она училась, но ей нужно было нечто большее, чем знания. Ей нужна была стипендия. Она работала, копила деньги, прятала их, как белка, на случай, если ей не удастся получить стипендию. Но ей удалось. И вот она здесь, в университете Мэриленда, делит комнату со своей старой подругой и уже подумывает об аспирантуре.

Когда семестр закончится и она поедет домой, будет работать в лавочке, а все свободное время проводить в пожарной части. Или в разговорах с Джоном Мингером. В попытках уговорить его взять ее с собой.