Мистические искусства привлекали лишь людей определённого класса или типа, а главных представителей китайской эзотерической традиции считали существами, отличными от обычных смертных. То же самое можно сказать и о Египте, Греции и Персии.

Одним из наиболее убедительных доказательств существования традиции Адептов в Китае является раннее возникновение тайных религиозных и философских обществ, напоминавших Элевсинии[212] в Греции и ритуалы, связанные с культом Озириса[213] в Египте. Эти китайские братства приняли основную символику даосизма, конфуцианства и буддизма и выткали из него роскошный гобелен обрядовых процедур.

Кандидаты проходили посвящение, принимая на себя обязательства и получая наставления образом, принятым в школах мистерий классической древности. Китайский посвящённый, как и его западный собрат, отдавал все силы совершенствованию не только своего внутреннего мира, но и внутреннего мира своего ближнего, а также реформированию общества и восстановлению Золотого Века.

Китайские адепты увековечены в летописях народа под названиями духов, «сказочного народца» и других мифических существ. В Китае нет недостатка в пьесах-мистериях, духовных постановках, метафизических драмах и магических зрелищах. Проникшие в сферу китайской мысли иностранные веяния — буддийские, христианские, мусульманские, персидские и еврейские — были приняты без серьёзной борьбы или несогласия. Основному источнику знания ничто не угрожало и ничто его не возмущало, а сложная мифология Китая продолжала маскировать древние науки. Близкое знакомство с китайскими памятниками литературы и искусства полностью подтверждает основную посылку. Этот народ действительно знал таинственную науку наук, в совершенстве владея которой человек может преступить собственную смерть и занять место среди бессмертных.

У тайных обществ средневековой Европы, особенно у возникших после протестантской Реформации, были твёрдые социальные и политические программы. То же самое относится и к Китаю. Уже во времена Конфуция мудрецы представляли себе совершенную человеческую цивилизацию, философское государство. Они верили в то, что иерархия просвещённых человеческих существ, выступавших в качестве посредников между богами и обыкновенными смертными, непрерывно трудилась — с божественного разрешения и одобрения, чтобы добиться полного обновления общества.

Философские школы являли собой микрокосмы, или миниатюры, демонстрирующие достижимость блаженного состояния, которым в конце концов непременно будут наслаждаться все люди. Следовательно, китайские мудрецы принадлежат к ордену строителей, ибо они тоже возводили свой вечный дом не под аккомпанемент голосов рабочих и стук молотков.

Мы попытались указать на некоторые наиболее очевидные ориентиры этого китайского франкмасонства, этой ассоциации мудрецов, сходившихся на тайный совет и бывших некоронованными правителями философской империи. Мы искренне надеемся, что исходное предположение, высказанное нами в этом предисловии, будет достаточно подкреплено изложенным далее материалом.

Мэнли Палмер Холл

Лос-Анджелес, Калифорния. 1957 г.

Мудрецы Китая

У китайцев, как и у других высокоцивилизованных народов древности, существовала сложная и чрезвычайно многообразная религиозно-философская структура доктрин и идей. Их интеллектуалы были разделены на несколько строго определённых групп. Их моральные, этические и мистические убеждения покоились на великой триаде почитаемых наставников: Лао-цзы, Конфуция и Будды. Обычно они включаются в список учителей мира или величайших благодетелей человечества и почитаются далеко за пределами их наций и рас. Они были поистине божественными людьми, а их миссия и служение сопровождались знамениями и сверхъестественными явлениями. О каждом из них слагались замысловатые легенды и каждого считали основателем существенно важной религии или доктрины, с которой его имя оказывалось связанным навеки. Их поведение становилось примером для всех, кто стремился к самосовершенствованию. Их слова благоговейно хранили как откровения священного писания, а основанные ими ордена или секты расширялись, постепенно приобретая окраску и обертоны теологических[214] институтов. В течение веков признание этих учителей ширилось и крепло; и уважение народных масс возвело их в божественное или полубожественное достоинство.

Несмотря на то что все случайные высказывания, вероятно, весьма неадекватны, все же в общем можно сказать, что китайский философ или мудрец в самом традиционном смысле этих терминов следовал примеру Конфуция. Он был сдержанным человеком, целиком отдавшимся учению и глубоко заинтересованным в этическом улучшении общества. Питая, как и сам Конфуций, уважение к метафизическим рассуждениям, он всё же считал подобные абстракции выходящими за пределы логики и доказательств.