— Хорошо, — замурлыкал демон. — Решать тебе. Кем ты хочешь быть. Жалкой, искалеченной эльфийкой в лицо которой нельзя посмотреть без содрогания или…
Рядом с красоткой в зеркале появилось мое отражение. Я опустила глаза. Лицо расписано шрамами, спутанные грязные волосы наспех собраны в мелкие косички. Чужая одежда, висящая на исхудавшем теле словно на вешалке. И шрамы. Везде. Руки, пальцы, ноги, тело. Словно лоскутное одеяло. Но больше всего меня поразили пустые глаза цвета морской волны. Безжизненные и холодные.
— Вот, как видят тебя окружающие. Так и никак иначе.
— Это всего лишь оболочка, важно, что в душе, — попыталась парировать я.
Демон рассмеялся.
— А кто видит душу?
Я задумалась. Столько разговор о душе, но ведь, действительно, ее никто не видит. Никто не знает, что это. Так может это не такая уж большая ценность?
— Вот именно. К тому же, мы не собираемся у тебя забирать душу. Она останется при тебе, — пообещал слащавый голос демона.
Я задумалась. Я — демон. Вот это поворот судьбы. Что там мне рассказывала Вия, перерождение, кажется так она это назвала. Это не перерождение, это перевоплощение. Должен быть какой-то другой путь.
— Ты размышляешь, — проворковал невидимый демон. — Это хорошо. Думай. Мы не станем тебя тревожить, пока ты не будешь готова дать ответ.
Голос исчез, но появилась Адель. Она улыбалась, глядя на меня, небрежно уперев руку в бедро.
— Не лги себе, милая, — проговорила она. — Я — это ты, мне известны все твои мысли, самые скрытые, самые сокровенные. Ты страдаешь, ты боишься. И правильно делаешь. Посмотри на себя еще раз. Как ты думаешь, захочет ли твой избранник целовать тебя, захочет ли он прикасаться к тебе? Не будет ли ему противно? А может быть именно поэтому он избегает близости с тобой? Ты ему противна! А ты ведь страстно желаешь его, уже так давно! С первого дня, с первой минуты. Если ты дашь мне шанс, он не устоит.
За спиной Адель появляется образ Калена. Он нежно обнимает ее за талию привлекая к себе. Его губы впиваются в ее шею, покрывая ее поцелуями, а руки уверенно освобождают ее грудь от одежды.
Я пытаюсь закрыть глаза, отвести взгляд, уговариваю себя, что это лишь обман, уловка. Но я знаю, что она права. Я всегда это знала. Я недостаточно хороша для него, он всегда находил отговорки и оправдания, лишь потому, что не хотел меня обидеть. Я открываю глаза и вижу, как жадно образ Калена припадает к нежной коже Адель, в его глазах я вижу огонь желания. Он ласкает нежную кожу демоницы, сжимает ее грудь в своей ладони. Она поворачивается к нему лицом и опускается на колени, освобождая его тело от оков одежды.
Я не могу смотреть на это.
— Он никогда не сделает этого с тобой, — слышу прерываемый страстными стонами голос Адель. — А здесь ты не будешь знать отказа. Любой, кого ты захочешь, будет хотеть тебя. Смотри!
Я не хочу повиноваться, но не могу сопротивляться. Тьма во мне будоражит, заставляет кровь быстрее бежать по жилам, сердце колотится словно молот. Я открываю глаза и с трудом верю в происходящее. Калена больше нет, обнаженное тело Адель ласкает крылатый демон. Его серая пасть оскалена сотнями острых зубов, длинный раздвоенный язык жадно облизывает ее приоткрытые губы, проникает в рот. Когтистая лапа царапает нежную кожу, раздвигая стройные ноги. Адель не противиться, всем своим телом прижимается к змееподобной фигуре демона. Я вижу, как хвост твари появляется между ее ног и приводя ее в экстаз медленно проникает в нее. Она судорожно хватается руками за что-то, что сперва показалось мне посохом, когда я понимаю, что это, меня бросает в дрожь. А демон уже поворачивает ее к себе лицом и удерживая ее бедра широко раздвинутыми резко вонзает в нее этот «посох». Она выгибается, принимая его в себя.
Меня мутит от отвращения, желудок жалобно сжимается.
— Никто не откажет тебе. Ни один из них.
— Никогда не думала, что демоны…
— Страстные и умелые любовники? Мы воплощение тьмы, кому как не нам, знать все самые скрытые тайны и уметь делать то, что иные считают постыдным…
Ее слова прерываются ритмичными ударами тела о тело, стонами Адель и звериными порыкиваниями демона. Я закрыла и уши и отвернулась, я не могла больше этого выносить.