Войдя в их комнату, она оперлась спиной на дверь и опустившись на пол заплакала. Лерд услышал ее всхлипывания еще на лестнице, поэтому открывая дверь, он был готов увидеть все, но только не то, что увидел. Его смелая, отважная Беда сидела на полу растирая по лицу горькие слезы.
— Беда, милая, что с тобой? Обидел кто-то?
— Лучше бы обидел, Лерд, — она повисла у него на шее.
— Девочка моя, что случилось?
Она зажмурилась и опять разрыдалась, пряча лицо на его груди. Он гладил ее по волосам и шептал нежности, но это не успокаивало ее, она лишь заходилось в очередном приступе истерики. Прошло несколько часов, пока он понял, что единственно верным решением, будет жесткое приведение в чувства.
— Все, детка, хватит. Объясни толком, что случилось. Поверь мы сможем найти выход из любой ситуации, мы же вместе.
Она подняла на него заплаканные глаза.
— Прости меня, Лерд. Другого выхода не было. Он убьет тебя, если я ослушаюсь.
— Постой. Кто меня убьет, кого ты ослушаешься.
Она всхлипнула. И сбивчиво рассказала ему о том, что это их последняя ночь, что ей позволили лишь проститься с ним и завтра она должна уйти. Он молча слушал ее.
— Ты не должна была так поступать, Беда. Это моя жизнь, я не хочу покупать себе жизнь ценой твоей свободы, ценой твоей души, милая. Я предпочел бы умереть, но не отдавать тебя им.
— Нет, Лерд. Я не смогу так. Ты будешь жить, и я буду жить, просто мы не сможем больше никогда увидеться, никогда больше я не поцелую тебя. Никогда больше твои губы не прикоснуться к моей шее. Но мы будем живы, Лерд. Это правильно, любимый. Однажды мое служение закончится, и я найду тебя.
— Моя малышка, — он поцеловал ее. — когда твое служение окончится я буду седым старцем.
— Не важно, это совсем не важно, Лерд.
Он улыбнулся, прижимая ее к своей груди.
— У нас осталось так мало времени, любимая, давай больше не будем его тратить на разговоры.
Он поцеловал ее в губы и подхватив на руки, отнес в кровать.
Он спал в изнеможении, когда она тихонько выскользнула из-под его руки и быстро собралась. Тяжело вздохнув, она вышла из комнаты, так и не решившись его поцеловать в последний раз.