Читаем Адаптация (СИ) полностью

Моим чаяниям о богатстве и вправду не суждено было сбыться — внутри находился только кожаный бурдюк и непонятная труха. В принципе, в моей ситуации, бурдюк — это уже сокровище, ведь носить с собой воду до этого момента мне было решительно не в чем. Присев на корточки я достал его и начал осматривать. Простой коричневый бурдюк, без всяких рисунков и опознавательных знаков. Странно, что он не рассыпался в моих руках, да и смог сохранить какой-то товарный вид, когда вокруг такой беспорядок. Наверняка сундук впитал в себя всю лишнюю влагу и как-то да справлялся с защитой содержимого от солнечных лучей. С довольной улыбкой я покинул сторожку и пошел вглубь деревни.

Тягостной, угнетающей тишиной, оглушающей своим звоном, едва лишь нарушаемая скрипом досок да стрекочущими кузнечиками где-то в лесу, и ощущением полной разрухи да безнадёги встретила меня деревня. Заборы около домов, в основном, были завалены — от них остались только покосившиеся столбы. Маленькие пристройки накренились, а крыша у них местами отсутствовала. Одноэтажным хибарам тоже досталось, я не осмелился даже заходить в них. При этом из целых зданий в глаза бросались парочка твердо срубленных двухэтажных домов по краям дороги, трехэтажное каменное здание в центре деревни, и, напоминающая деревянный костел, окруженная более-менее целым забором церковная постройка, находящаяся ближе к северному выходу из деревни. Ближе к морю расположился полуразваленный пирс и пара зданий. При этом никаких лодок или, тем более, кораблей, около пирса не стояло.

Рядом с каменным зданием находился деревянный колодец. Оголовок, кажется, грозит рассыпаться от любого прикосновения — настолько дряхло он выглядит. Рядом лежит ведро, привязанное к нему трухлявой веревкой. Ну, хотя бы выглядит целым. Опасаясь, что развалится или ведро, или порвется веревка, я с особой осторожностью спустил его вглубь колодца и набрал воды. Она, на удивление, оказалось свежей и чистой. Наполнив бурдюк и попив колодезной воды, я решил начать проверку зданий, прислушиваясь к каждому шороху. Первым я решил осмотреть ближайшее ко мне трехэтажное здание.

Заглянув в пустые оконные проемы, я не обнаружил ничего подозрительного — только бардак и разруху. Я подошел к двери и, приложив усилия, открыл ее. Противный скрип резанул мне по ушам, а взгляду предстал просторный темный зал. На стенах висели пустые торшеры, с потолка свисал внушительного вида канделябр. Опоры на внутренних балконах второго этажа потускнели. Сырой и затхлый запах ударил мне в нос. Меня всего передернуло от неприятного ощущения и некоторой брезгливости. Я решил осмотреть все комнаты, этаж за этажом, в поисках чего-нибудь полезного.

Первый этаж меня ничем не порадовал — все было или сломанное, или сгнившее. На приемной стойке стояли пустые стеклянные чернильницы, перекочевавшие мне в рюкзак. Еще раз осмотревшись в поиске вещей, которые я мог не заметить, я пошел к лестнице.

Я осторожно поднялся на второй этаж по ветхим, скрипящим и грозящим проломиться от любого давления ступеням. Немного пройдя вглубь второго этажа, я подошел к внутреннему ограждению. Открывался величественный вид на первый этаж — создавалось ощущение, что это здание служило местным особняком, где проводились балы, а второй этаж являлся большой внутренней террасой для наблюдения за вальсирующими. Из порыва детского озорства и любопытства я решил слегка толкнуть перила предо мной.

«И нахрена я это сделал…», — пронеслась в голове мысль, когда с противным треском, как трещит, ломаясь, любое не вконец прогнившее дерево, конструкция начала падать. Словно в замедленной съемке я видел ее полет, окончание которого ознаменовал жуткий грохот ломающегося дерева, от которого я вздрогнул. Мда, теперь на первом этаже бардака и разрухи стало еще больше.

Засунув руку в карман и сделав вид, что я тут ни при чем, я направился на третий этаж.