Читаем Ад на земле полностью

Мама тоже любила книги. Кэмерон, после того как увидел, что в госпитале я иду на поправку, много рассказывал о ней и папе. Он любил рассказывать. А я всегда внимательно слушала. Не столько из-за того, что мне было интересно (ведь я все-таки не всю память потеряла), а из-за того, что нравилось наблюдать за старшим братом, когда он говорил о прошлом. В те минуты он выглядел юным и обаятельным, каким и должен быть. Он выглядел счастливым. Его глаза от восторга расширялись, и он часами напролет вспоминал, как я училась в школе или как мама любила путешествовать. И что отец всегда притворно ворчал по этому поводу, но всегда говорил, что будь мама обычной, он бы, наверное, не влюбился в нее.

***

Два года назад

Я не чувствовала себя живой. Знала, что очнулась, что попала в свой дом, но не чувствовала, что жива, что сердце бьется. Там были люди и повсюду кровь. Их мертвые тела, мертвые лица, мертвые глаза – и я посреди всего этого.

Я с криком выбежала во двор и упала на колени. Меня стошнило.

О Боже.

Это мама и папа! Я посмотрела на свои руки – они были в крови. Закричала и стала судорожно вытирать их об изношенные джинсы, но, когда опустила на ноги взгляд, поняла, что я ВСЯ в крови. И мое лицо в крови.

Я вновь закричала. Этот крик смешался с моим плачем. Я обхватила себя за живот, едва не падая на землю, на которой пробивалась трава.

− Нет! Нет!

Я замолчала, подавившись рыданиями, и вскинула голову. На меня, через покосившуюся калитку, уставилась женщина в старомодном берете. Ее рот напоминал букву «О», и ее ошарашенный взгляд метался от меня на земле, к двери дома, которую я не успела закрыть.

Шок этой женщины прошел, и она завопила:

− О Боже! О Боже! Тут убийство! На помощь! На помощь, скорее! Скорее!

Я, совершенно ничего не соображая, вскочила на ноги и побежала к калитке, за которой стояла женщина. Она испуганно отскочила и заорала еще громче:

− Убийца! Убийца!

Она решила, что это сделала я. И я не уверена, не я ли это, ведь очнулась в переулке и ничего не помню.

Я выбежала на дорогу, и обладательница берета сначала отбежала от меня, словно опасаясь, что я наброшусь на нее, затем бросилась в погоню за мной, с криком:

− Бен! Бен! Бенджамин! Она убила их! Убила Марка и Фелицию! Бен! О Боже!

Я бежала, едва разбирая дорогу от слез, застилающих глаза. Болело все тело, а особенно в горле и в груди. Отвращение к себе и к людям, к миру и человеку, сотворившему те ужасные вещи с мамой и папой, давило на мозг с такой силой, что я едва держалась на ногах.

Если остановлюсь – погибну.

Нет. Я больше не могу об этом думать.

Я вытерла непрошеную слезу со своей щеки и вернула книгу на место.

Лампы над потолком мигнули, и я рефлекторно вскинула глаза, внутренне напрягшись. Бороться со страхом темноты сейчас не хотелось.

− Почему ты плакала?

Я испуганно обернулась и увидела невозмутимое лицо Адама. Его волосы были влажными и встрепанными. Он показал мне книгу по программной инженерии, словно думал, что если не оправдает свое появление, то я испугаюсь его.