Читаем Ад на земле полностью

Я судорожно думала обо всем этом, но мысли покинули голову, когда обстановка в комнате изменилась: Рэн только что переместил свою ладонь с моего колена на поясницу, а затем, мучительно медленно, едва касаясь кончиками пальцев кожи, вернулся на прежнее место. Мое сердце притаилось в грудной клетке, а по коже, где касались пальцы Рэна, пробежали мурашки, вызывая во всем теле дрожь. Его рука вновь вернулась на талию, и я накрыла ее ладонью, не желая продолжения пытки. Мое прикосновение будто бы было спусковым крючком: Рэн приподнялся мне навстречу, его губы приоткрылись для поцелуя.

− Что ты делаешь? – недоверчиво прошептала я. Волнение и страх оттолкнули боль на задворки, я и вовсе забыла о том, что мучаюсь четвертый день от дьявольской крови, сейчас важнее было то, что Рэн навис надо мной, а я, чтобы быть дальше от него отстранилась, но упав на подушки и вытянув вперед руки, поняла, что сама себя загнала в ловушки.

От нынешнего положения вещей мое сердце понеслось в пляс. Сейчас будет больно. Но не от дьявольской крови.

По обеим сторонам от моей головы, утонувшей в подушке, опустились ладони Рэна. Напрягая мышцы, он опустился ниже, прошептав:

− Меня ты не должна бояться, Аура. Только не меня. Я лишь хочу, чтобы ты ощутила облегчение от того, как свет распространиться по твоим венам.

Я вспомнила, как год назад Рэн сказал, что, если родить от ангела ребенка, тело может избавиться от скверны, и чуть не пошутила на эту тему, хотя смешно мне сейчас не было; страшно – да, но не смешно.

Я была готова сдаться, но вопросы продолжали копошиться к голове. Под моей рукой сердце Рэна билось слаженно, ни капли не тревожно. Беспокоюсь лишь я одна. От страха заболел живот.

− Ты… ты делаешь это, чтобы я не сошла с ума?

− Нет… − безмятежно прошептал Рэн, почти касаясь своими губами моих. – Я делаю это, чтобы самому не сойти с ума.

***

Сотня поцелуев…

Его поцелуи безумны. Поцелуи на моих плечах, на шее, на руках безумны; душа пылает от жара и боли, и эта боль внезапно становится такой привычной, такой родной, что мне удается не замечать ее.

Я схожу с ума…

Один. Два. Три.

Один. Два. Три.

Один…два…три….

Скрип.

Что это?

Я ничего не вижу. Один скрип. Два…

Один… два….

Мои шаги. Что я делаю? Что я делаю? Что я делаю?

Куда иду?

Один шаг, второй, третий.

Сто шагов. Босые ноги ступают по дереву.

− Девушка? Девушка?

Ко мне обращается женщина − владелица мотеля. Я не слушаю, что она говорит. Кажется, она спрашивает о том, все ли со мной хорошо. Я продолжаю идти по гравийной дорожке. Камешки врезаются в кожу, но я не реагирую. Волосы разлетаются за спиной. Я будто вижу себя со стороны, вижу, как стремительно иду под луной по дороге. Беловолосый призрак.

В голове отдаются шаги.

На задворках сознания звучит голос Рэна, когда он признается, что спит крепче остальных братьев.

Продолжаю идти. Не знаю куда, но ноги знают.

Шаги, шаги, шаги. И еще кое-что.

− Аура, остановись, – я слышу голос Адама. – Ты действительно хочешь сделать то, что собираешься? Ты, правда, собралась сделать это?

О чем он говорит? Я ничего не хочу делать…

Я просто иду…

− Не делай этого, − настойчивее попросил он. Отдал приказ. – Не делай! В твоей голове голос Кэтрин. Она никто. Не делай ничего, Аура. Никто не хочет, чтобы ты причиняла людям боль.

Я ничего не делаю.

Аура… Аура, давай…. Слушай только меня…

Мой внутренний голос приказывал мне не слушать никого вокруг. И я не слушала. Я буду делать то, что хочу.

Убей их, Аура… убей их всех…

Сделай то, что должна, Аура.

− Не делай этого, Аура… − шептал в противовес Адам.

Что они говорят? Я ничего не понимаю…

И ничего не чувствую. Вокруг темнота. Темнота окрашивается красным. Мое тело, руки и даже лицо – все окрасилось красным. Липким, горячим, с приятным запахом.

Очень хорошо… очень хорошо…

− Убить… убить…

В голове взрываются фейерверки.

Они везде, и даже мои волосы орошаются восхитительными звездами. Я в сияющем саду, посреди фонтана, который разбрызгивает вокруг меня красные звезды, освещающие темноту теплом.

Я легла на спину, любуясь звездами. Автоматически вытерла влажные ладони о штаны, повернула голову и в ужасе закричала. На меня смотрели пустые глаза отца. По его переносице струйками стекала свежая кровь, капая на пол.

Кап, кап, кап.

С протяжным воплем я отскочила к стене, поскальзываясь в лужах крови, растекшейся по паркету прихожей. С криком шлепнулась на спину, ухватившись за что-то.

Волосы мамы.

Она лежала у стены, словно только что вышла посмотреть на шум, разбудивший ее.

− Мама! Мама! МАМОЧКА!

Из моего горла вырвались всхлипы, сменяющиеся нечеловеческим ревом.

− Кто это сделал?! КТО ЭТО СДЕЛАЛ?!! – вопила, я боясь прикоснуться к маминому лицу без каких-либо признаков макияжа, с остекленевшими глазами. Ее лицо было окроплено собственной кровью.

− Мама! Мама! Нет! Папа! Очнитесь! Вы не можете так поступить! Вы не можете умереть! Кто это сделал?! Мама! Кто это сделал?!

Я зажала рот мокрыми ладонями, давясь слезами.