Читаем Абонемент на счастье полностью

— Ты сегодня поздно, — в легко, непринужденно пытался произнести слова Кир, но упрек в голосе я расслышала. Он развернулся, неожиданно притянул к себе, поговорил в губы:

— Ну, привет, — и поцеловал. Это было очень неожиданно. Нет, я, конечно, мечтала об этом и даже мысленно просила, точнее, мысленно умоляла об этом. А он словно услышал и решил дать желаемое. Каждая клеточка тут же потянулась к нему, полностью отключая сознание, растворилась в ощущениях. Тело охватила легкость, приятные волны возбуждения накатывали и накрывали с головой. Но не успела я насладиться поцелуем и погрузиться в эротические переживания, как меня всю ощупали, без намека на ласку и накричали.

— Ксюша, ты вся мокрая! — от неожиданности я даже подпрыгнула. — Совсем с ума сошла, ты же заболеешь, а ну живо раздевайся и в душ.

— А самому согреть слабо? — вскакивая с дивана, я произнесла фразу вслух. Мысленно дав себе подзатыльника решительно направилась в сторону кухни. Надо же было так явно дать Киру понять чего я на самом деле желаю?!

— Вернись! — резкий окрик, заставил остановиться и обернуться.

— Если бы я был уверен, что ты к этому готова — согрел, — спокойно, без эмоций проговорил Кир. У меня от его взгляда мурашки пошли по коже. Можно было, конечно, списать на то, что я озябла. Но я-то лучше знаю, отчего меня потряхивает. Глаза Кирилла горели так, что меня стало лихорадить.

— А теперь живо в душ, — хрипло произнес он. — Я не голоден, могу подождать. Не желаю, чтобы ты заболела.

— Да я, вообще, не болею, — это я, конечно, приврала, но он-то об этом не знает.

— Вот и не стоит начинать.

Все-таки я решила сначала погреть и принести Кириллу поесть, а затем уже идти в душ. Мне предстояло еще набраться смелости, чтобы отправиться в ванную комнату, ведь дверь в ней не закрывается. В квартире живет холостяк, который совсем недавно сделал ремонт и установить замок не удосужился. На минуточку так представим, что Кир сможет дойти до душевой и…

— Ксюша, прекращай упрямиться. Я не всегда буду беспомощен, а память у меня хорошая, благо она не пострадала. Не смей себе вредить! Накажу, если будешь продолжать вредничать. Обещаю, губы твои после этого распухнут и посинеют.

— Одни обещания…

Махнув наигранно рукой, состроила насмешливую рожицу, развернулась и сделала еще один шаг в сторону кухни.

— Ксюша, — пропел он зловеще как-то, а я решила не искушать судьбу и отправиться в душ. Хотя, что скрывать против такого наказания я не возражала, можно даже сказать напрашивалась, но знать, ему об этом необязательно.

* * *

Кирилл

С выписки прошло больше недели, до сих пор отчетливо звучат в голове слова лечащего врача: «Никаких боев Кирилл. Благодарите бога, за ваше чудесное исцеление. В следующий раз, он может и не прийти вам на помощь, если вы сами не цените свою жизнь».

Просыпаясь, я каждое утро вспоминал эти слова. Ценил каждый миг подаренной вновь жизни. Искренне благодарил Создателя, за еще один шанс, благодарил за то, что не стал калекой, благодарил за любовь, посланную человеку ранее неверующему в это чувство.

День начинался и заканчивался мыслями о Врединке. Томился в ожидании, не находил себе места бесцельно слоняясь по квартире, дожидаясь ее прихода. Замечал в ее внешности малейшие изменения, и очень надеялся, что они ради меня, хотя и ревновал к невидимым соперникам. Неизвестное до этого чувство, неприятно обжигало внутренности.

Бесцельно прохлаждаться не привык, а заняться до прихода Ксюши было нечем. Ну и чтобы хоть как-то убить время ежедневно придумывал новые ходы по ее соблазнению. Это не означает, что мне тупо захотелось затащить Вредину в постель, и подчинить ее себе, занявшись сексом. Хотя, что лукавить желание порой затмевало разум. Я думал над тем, как соблазнить ее мысли и чувства. Мечтал влюбить в себя. Порой я сомневался, кто кого соблазняет и влюбляет. Сам уже полностью втрескался и надеялся на взаимность. Я нетерпеливо считал минуты до прихода Врединки, а ее невозмутимое поведение толкало на придуманную ранее игру, где главным правилом являлось — вывести девушку из себя. Разрушить привычные рамки невозмутимости. Но когда она нагибалась за чем-нибудь или пылесосила, выпячивая свою аппетитную попку…

М-м-м…

Я мог позволить себе только скрипеть зубами. Силой воли заставлял оставаться на месте, не тянуть руки к желанному телу. «Рано еще», — говорил себе.

Знала бы моя Врединка, что приходится притворяться беспомощным, чтобы она продолжала ко мне приходить. Ведь я бы сошел с ума, не видя ее столько времени.