Читаем Абанер полностью

— Материалов… некоторых у меня не хватает, так, может, дополнишь, чего не скажу.

Она понимающе кивнула головой и вынула из-под фуфайки тот самый номер «Огонька», из которого он вчера делал выписки. Сережа прибодрялся и выругал себя: «Не мог, разиня, проверить папку!..»

Пора было начинать, Сережа не очень уверенно открыл собрание и попросил выбрать председателя.

— А вот приезжий впереди сидит!

— Не нашенский он, не надо!

— Пущай! — враз заговорили мужики.

Лавочник был польщен.

— Как пожелаете, товарищи-гражданы, а мы с удовольствием. — И, не ожидая, когда его выберут, подвинулся к столу. — Вот, гражданы, значится, у нас полномоченные второй ступени. Сергей Ильич и барышня при ем, не знаю, как звать-величать. Значится, нам поучению сделают.

На Сережу смотрели десятки любопытных глаз, он поборол волнение и начал говорить об Октябре, стараясь, чтобы было ясно и просто, как его отец Илья Порфирьевич когда-то рассказывал крестьянам декреты о земле и мире. Он не смотрел в план, а глядел в прищуренные, внимательные глаза мужиков и женщин, видел, что его слушают. У него горели щеки, ему так хотелось рассказать получше о Ленине, о штурме Зимнего, о залпах «Авроры».

— Старается парень!

— Известно, вторая ступень! — тихо заговорили у печки.

И опять все смолкло. Из-за полога выставилась кудлатая голова хозяина. Сперва он, кажется, не понимал, что происходит у него в избе. Потом зачерпнул из кадки ковш воды, напился, пригладил космы и тоже стал слушать.

Когда Сережа кончил говорить и, взволнованный, красный как после бани, опустился на лавку, раздался разноголосый шум.

— Слыхали эти притчи!

— Царя спихнули, сами на его место сели, а нам какая польза?

— Царь мужиков обдирал, да и товарищи не милуют! Налог-то вона!

Сережа еще больше покраснел. Значит, он ни в чем не убедил крестьян. Вот как получилось нехорошо. Он хотел ответить, что царская подать и сельскохозяйственный налог — совсем не одно и то же, но Захар Минаевич застучал пальцем по столу.

— К порядку, гражданы! Еще барышня слово имеют.

Сереже показалось, что Элину слушают лучше. Ну, конечно!.. Он забыл сказать о самом главном! О 14-м съезде партии, об индустриализации и коллективизации! О съезде у него было написано подробно, но когда он составлял план наспех заново, то забыл. А Элина не забыла. Вот молодец! И волновалась она, кажется, меньше. А он, Сережа, еще не хотел брать ее с собой.

— Вот здесь говорили, какая разница — при царе подать, при Советской власти — налог. Куда шли подати при царе? На церкви, монастыри да в карман буржуям. А Советская власть заводы строит. Тракторы, плуги, сеялки выпускать. Это для кого? Не для вас? Для вашей же коммуны, которая когда-нибудь в Абанере будет. — Девушка запыхалась и перевела дух. — И новые электростанции государство строит, чтобы «лампочка Ильича» в каждой хате загорелась…

Гурьян вдруг заворочался на кровати.

— А почему у нас электричества нет? У них в городке светится, а мы хуже?

Чего, чего, а такого вопроса Сережа никак не ожидал. Он забыл, что докладчик, и выпалил по-мальчишески:

— Так мы сами строили! Что? Завидно?

Собрание дружно засмеялось:

— Ты чего, Гурьян? Не проспался?

— С какой стати вторая ступень будет тебе электричество проводить?

Какая-то женщина вздохнула.

— Не смейтесь, мужики! Чего бы лучше — электричество!

— Правильно, Лукерья!

Но Захар Минаевич заявил, что вопрос об электричестве «не соответствует» и вкрадчиво заговорил:

— Насчет заводов и коммун мы тоже прослышаны. Не обижаемся на Советскую власть. Товар сдешевел, торговлишка свободная. А вот, значится, хотелось узнать насчет хуторов. Ежели, к примеру, кто на хутор пожелает?..

— Это кто по хутору соскучился? — хитро подмигнул Корнеич.

— Так ведь я — к примеру, — погладил бороду лавочник. — Ты, к примеру, или я.

— Денежка к денежке, зернышко к зерну! — петушком прокукарекал смешливый мужичок, сзади засмеялись.

Захар Минаевич заерзал на месте.

— Не пойму, гражданы, о чем гутарит человек. Шуткует или загадки загадывает.

— А вот сейчас поймешь! — поднялся плечистый мужчина в полинявшей шинели и уставился на лавочника злыми глазами. — Ты нам мозги не морочь. Свободная торговлишка, хутор!.. Нам хутор не требуется, с одной лошадью не поднимешь. А тебе по карману. Сперва хутор, потом поместье. Вот ты куда гнешь. Ты к Советской власти не подмазывайся, она без твоей мошны проживет. Лучше скажи, почем у мужиков овес покупал?

— По девяносто копеек пудик!

— А в городе — полтора рубля!

— Ого-го-го! Барыш!

Лавочник растерянно замигал.

— Товарищи-гражданы!.. Да ведь я что? По согласью покупал… Докладчикам вопросы задавайте, а меня увольте.

Смешливый Корнеич вышел к столу, укоризненно покачал головой.

— Чего это вы, мужики, гостя обижаете? Нехорошо, ой, нехорошо!.. Он человек обходительный, смирный и личностью вроде Николая-угодника. Он вас не приневоливал, вы сами его приветили. Гурьян Иваныч на постой взял, а товарищи-гражданы председателем собрания поставили. Ну, он вас за это отблагодарил… Ободрал как липку…