Читаем Аарон полностью

Джетта, как ее назвал Баал, похоже, пугала внешним видом не только ее, но и всех, кто бросал на нее любопытные взгляды, – не машина – военный танк. Разве что не на гусеницах. Если бы не обильное количество встроенных в приборную панель экранов и радаров, салон окончательно потонул бы во мраке.

На передних сиденьях тихонько переговаривались; сидящий рядом киллер не то дремал, не то размышлял о чем-то, закрыв глаза.

Медитирует.

Низкий гул мотора, тихое попискивание непонятного на вид «эхолота» – такой подошел бы подводной лодке, а не машине; спустя полчаса город остался позади. Выехали на трассу.

– А далеко нам еще? – впервые с начала путешествия подала голос Райна. Чтобы не будить ассасина, наклонилась вперед, поинтересовалась шепотом. – Куда именно мы едем?

– Мисс, ты договор не читала? – раздался равнодушный вопрос слева – Рен не спал.

– Не читала. Я никогда… не читаю.

– Зря.

Он вообще умел хвалить – этот мужик? Одни упреки. И в салоне на неопределенное время повисла тишина; внимательно наблюдал за приборами стратег.

– Траектория Портала, похоже, смещается, – тихо произнес он. – Не выглядит той же самой, какой была в последние двое суток.

– Ты мне не шути, – проворчал водитель, – я не хочу провести на Дрейковой площадке этот отпуск, а потом еще один.

– Я не шучу, – Канн хмурился; Райна видела лишь светловолосый затылок, но чувствовала, когда у Аарона менялись эмоции. – Он сместился, отклонился от траектории.

– Сильно?

– Пока не сильно.

Ее вопрос полностью проигнорировали.

– В договоре написано, что на вопросы мы отвечать не обязаны. А вот доставить тебя до места и обратно – да.

Нет, смотри-ка, сосед не забыл, ответил.

– А попить мне можно? Есть у вас вода?

– Позже попьешь.

И снова «сиди тихо» между строк; Райна поджала губы и прижухла.

А они точно собираются доставить ее до места? С таким-то отношением? А то, может, вывезут за город, высадят у соседних кустов и скроются на своем дорогостоящем космолете-гусенице из вида?

Любопытство, однако, пришлось унять – с такими провожатыми не сговоришься. Какое-то время она смотрела в окно – прогорал вдалеке закат, плыли сбоку оранжевые деревья и поля, тянулись по логам длинные тени. Садилось солнце.

Интересно, сколько займет путь?

Ее взгляд вновь упал на сложные датчики на приборной панели, затем на стянутые в хвост черные вьющиеся волосы водителя, потом вновь на затылок Аарона – Создатель, как же сильно она его чувствовала. Просто присутствие рядом, воздух, которым он дышал, каждый флюид, который испускало его тело.

А он все такой же. Хмурый, неразговорчивый, неулыбчивый.

Таким и любила.

Обнять бы его сейчас. Забыть бы о том, что в машине другие люди, наклониться вперед, обвить бы сзади руками и почувствовать, как тыльную сторону ее руки гладят теплые пальцы. Прижаться бы щекой к подголовнику, закрыть глаза, и катись оно к черту – этот поход, стремления что-то изменить, вообще мир за окном. И пусть бы они остались вдвоем – ее рука в его руке, ощущение единения, покой… И она забыла бы обо всех страданиях, о шрамах, о том, что жизнь неидеальна и порой жестока. Он и она. Иногда большего просто не нужно.

Вот только она здесь не для него. Она – пассажир, сидящий в чужой машине, временно примкнувший к чужой команде. Она им не друг, не чья-то девушка, она просто «объект» – «заказчик», на которого они временно работают. Ничего личного, никакого интереса к ее чувствам или желаниям – лишь надобность сохранить ее живой. Ее тело, не душу.

Райна вдруг поняла, что расстроилась. Она никогда никому не принадлежала, хоть всегда хотела быть частью чьей-то жизни. Нужной частью, особенной. И не просто чьей-то, а его – Аарона – того человека, который сейчас сидел впереди и совершенно не переживал о том, что чью-то душу сдавило тоской от терзаний.

– Тридцать километров до развилки. Мы вовремя?

– Да, точно по часам.

– Как портал?

– Продолжает перемещаться, но не сильно отклонился.

– Создатель, удержи его на месте. Я в эту жопу соваться с самого начала не хотел.

– Не бубни.

Да, друзья. С полуслова понимают друг друга. Пусть со своими фразами, способом общаться, подковырками, но друзья. А она – одиночка. И ей сюда, похоже, не влиться, как ни старайся.

Дора, зачем я пошла? Что мне эти шрамы, если все равно я одна? Какая разница?

И что за привычка всякий раз в моменты слабости обращаться за советом к мертвому человеку?

Закат продолжал тлеть; снаружи все ощутимее синело.

Через какое-то время Джетта замедлила ход и остановилась посреди совершенно пустой дороги.

– Пей.

– Я уже не хочу.

– Пей, потом будет некогда.

Ей подали флягу; Райна огляделась вокруг – справа и до горизонта колосилось травой поле, прямо тянулось шоссе, направо, к горам, уходила едва заметная грунтовка. Джетта, судя по лупатой «морде», смотрела именно на нее.

Стоило отхлебнуть воды, как ей протянули жесткую на вид куртку и штаны.

– Одевайся.

– Мне не холодно.

– Еще раз провести «инструктаж»?