Читаем А в чаше – яд полностью

– Я должен подумать, Нина. Непросто тут все. Я за тобой пришлю на днях – василиса хотела сама с тобой насчет притираний и снадобий поговорить. Придешь во дворец, отвечай только если спрашивают, смотри по сторонам, да молчи про мальчика пока что. А после я опять зайду ввечеру.

Нина лишь кивнула, не доверяя голосу. Сердце забилось высоко, у самого горла. Во дворец! Императрицу увидит, да говорить с ней будет? Господи, сохрани, страшно-то как.

Закрыв за гостем калитку, Нина опустила занавеси на окошках, вынесла ужин Павлосу, да тунику льняную, от Анастаса оставшуюся. Охранник ее уже устроился под навесом, на принесенной соломе, таращился в ночное небо.

Войдя в дом, Нина заперла дверь, погасила свечи, и долго молилась перед сном, вспоминая, как впервые повстречалась с сегодняшним важным посетителем.

––

В тот памятный вечер Нина занялась подсчетами запасов трав и масел, когда падающий сквозь легкую занавеску закатный луч солнца загородила чья-то крупная фигура. Посетитель постоял на пороге, не решаясь позвать хозяев, даже сделал шаг назад. Нина сама поднялась и вышла к двери. Отодвинув занавеску, она слегка поклонилась и пригласила гостя войти. Заходящее солнце слепило, не позволяя разглядеть лицо пришедшего.

Когда посетитель вошел и повернулся к свету, Нина едва не охнула. Вошедшего она знала прекрасно, но ей и в голову не могло прийти, что этот человек удостоит когда-либо своим вниманием ее скромную аптеку. Опомнившись, она предложила гостю сесть на деревянную скамью с подушками, кинулась к столу, налила в расписную глиняную чашу ароматного освежающего питья, настоянного на кислых яблоках и фенхеле, подала гостю. Мысленно посетовала, что не достала драгоценный кубок, что подарил ювелир, чью дочь Анастас вылечил от припадков.

Гость молчал, лишь кивком головы поблагодарил за подношение. Глаза его пытливо разглядывали Нину, скромную обстановку аптеки, открытые сундуки с травами, тонкие невысокие кувшины выставленные вдоль стены.

Наконец он остановил глаза на хозяйке аптеки и высоким, характерным для евнухов голосом обратился к ней:

– Тебя зовут Нина Кориарис. Ты меня знаешь?

Аптекарша, уже успокоившись, произнесла:

– Да, великий…

– Гость поднял руку, останавливая ее от произнесения его имени и титула вслух.

– Расскажи мне про твою приемную мать, – сказал он, – Расскажи про Дору.

Закрыв сундук, Нина опустилась на него, сама разглядывая гостя. Он был немного младше ее, лицо его было безбородым, бледная кожа чуть отливала желтизной, под глазами залегли тени. От него веяло дорогим розовым маслом и немного амброй.

Вздохнув, Нина начала свой рассказ. Разговор закончился в ночи. Аптекарша устала, глаза ее припухли от слез. Гость изредка задавал вопросы, сохраняя спокойное выражение лица, лишь задерживал дыхание, когда Нина говорила про походы Доры к дворцовым воротам. Рассказ плавно перетек на Анастаса, на аптеку.

Наконец сдержанно поблагодарив хозяйку гость поднялся, аккуратно поправил складки шелковой туники под богатым поясом. Закутался плотнее в простой темный плащ, набросив край его на голову, чтобы скрыть лицо, и вышел.

Нина опустилась на ту же скамью, где сидел гость. Усталость накрыла ее, еле хватало сил запереть сундуки. От потрясения женщина никак не могла собраться с мыслями. Не смела она и думать, что в ее аптеку когда-либо войдет великий паракимомен Василий Ноф, советник императора, внебрачный сын прежнего василевса Романа, человек, который, по слухам, и управлял империей.

Вспомнились Нине разговоры, что вели Анастас и Калокир, который она случайно услышала. Калокир тогда сказал, что сын Доры во дворце занимает высокое положение, и император к нему благоволит, хотя он и бастард, рожденный не в законном браке.

Весь Константинополь знал, что паракимомен Василий рожден от императора Романа дворцовой рабыней. И что отец оскопил его в младенчестве, чтобы не претендовал бастард на трон. А что стало с той рабыней никто не ведал. Кто-то говорил, что сослали ее а дальние окраины, кто-то – что она наложила на себя руки и бродит призраком по садам и галереям дворца. Неужели Дора… Нина перекрестилась.

А через пару дней прислали за притираниями. Сначала пришла служанка, в одежде, что не каждому горожанину по карману, попросила разных снадобий на пробу. И оставила щедрую оплату. И еще через неделю прислали за товаром. А потом потянулись заказы один за другим, да так, что Нина начала подумывать об ученице – уже едва справлялась.

А теперь вон, гляди-ка, и во дворец позвали. Вот и не спится Нине, все про приглашение думает. Дворцовым церемониям она не обучена, вдруг что-то скажет невпопад, или поклонится неправильно. Да и нарядов у нее нет, чтобы к императрице ходить. Вот ведь теперь забота еще. Надо бы новую столу купить, а то и далматик. Да и тунику шелковую бы. А где столько денег взять? Нина долго ворочалась, не могла уснуть. В конце концов, рассердилась на себя. Раз зовут, значит ее умение притирания готовить понадобилось, а не одежа нарядная. Этого добра у них во дворце и без нее навалом. С такой мыслью наконец уснула.