Читаем А в чаше – яд полностью

Дом у них был небольшой, но добротный, двухэтажный. На первом этаже аптека сама с печкой, крепким столом, скамьей для гостей, парой сундуков, да дальним закутком за плотной занавеской. Позади еще небольшая комнатка, где тоже сундуки стояли, да широкая скамья с подушками. Из этой комнатки выйти можно было во внутренний дворик. Не атриум, конечно, да аптекарям хватало места и для садика с растениями лекарственными, и для навесов, где травы и коренья сушились. А на втором этаже две комнаты были. В одной раньше Калокир жил, в другой Нина с Анастасом. А как сгинул отец в одном из походов своих вместе со всем караваном, так его комната и пустовала. Нина долго горевала, вновь ходила на стену городскую, позволяя соленому ветру сдувать слезы с лица и уносить печаль. И снова Анастас был рядом.

Еще когда Калокир был жив, увлеклась Нина приготовлением разных притираний для красоты. Привез ей однажды отец из далеких путешествий мазь. Крохотный глиняный горшочек с затейливой вязью, запечатанный воском. Какой нежной была та мазь, а как пахла божественно. И с тех пор Нина все пробовала сама такую же сделать, с помощью Анастаса и аптечных знаний его смешивала, отваривала, пробовала. И стали у нее притирания так хороши, что вскоре в аптеку к ним потянулись покупательницы из богатых патрикий. Анастас ей в том не мешал, даже подсказывал, какое масло лучше добавить, да как легче вытяжку приготовить. И всем лечебным своим снадобьям Нину обучал. Все списки19 заставил наизусть запомнить. Хранилась старинная книга у него по знахарству, за немалые деньги купленная. Но в большом городе часто пожары бывают, нельзя на пергаменты надеяться.

Хорошо тогда жилось Нине. И батюшка рядом добрый, и муж любимый, и дело занятное, и от соседей почет и уважение. Детей Бог не дал, да она об том не горевала.

Боже, как давно это было… Сейчас уже нет Калокира, нет и Анастаса.

Проснувшись на рассвете, Нина вышла во двор. Сегодня было воскресенье, аптекарша надеялась отдохнуть, много заказов не будет. Но во дворе творилось неладное. Столы, на которых травы сушились, перевернуты. Сундуки, что на улице стояли с хозяйственными приспособами, открыты. У Нины заколотилось сердце – что такое, кому она понадобилась? Что у нее искали? Обернувшись к двери, увидела, что дверь вокруг засова, что изнутри накинут был, исцарапана. Как будто пытался кто открыть ее дом ночью. Это что ж такое? Так она спала крепко, что ничего и не слышала? Но вспомнив густой аромат трав и настоев в аптеке вечером, поняла почему сон был такой крепкий. Надышалась видать.

Заметалась Нина, что же делать, вдруг опять придет тать? И что он искал – непонятно. Вот уж и правда, беда одна не ходит.

Нина кинулась назад в аптеку, руки дрожали, пока накидывала засов на дверь во двор. У кого помощи просить вдовой аптекарше?! От громкого стука в дверь с улицы Нина аж подпрыгнула. Нет, воры да душегубы стучать не станут, да еще когда солнце уже встало. Накинув как попало платок на разметавшиеся волосы, Нина перекрестилась и открыла дверь. На пороге стоял соседский подмастерье, крепкий юноша лет семнадцати. Туника его была порвана с правой стороны, темные, небрежно подстриженные волосы взлохмачены. Над губой пробивался легкий пушок. Поклонившись коротко Нине, он пробасил:

– Госпожа Кориарис, меня хозяин послал к Вам повиниться. Ночью с Вашего двора шум слышался, а я у хозяина на дворе спал, так учуял, хотя сон у меня крепок обычно. Вначале так тихо вроде кто-то двигался, а потом что-то упало. Ну я и решил посмотреть, вдруг ворье какое. И я на наш забор забрался, не видно. Тогда на ваш залез. А тать у вашей двери уже стоял, видать открыть хотел. Ну я ему и сказал, почто он добрых людей грабит? А он отпрыгнул, да в калитку, да бежать. Я пока с забора слез, да тунику зацепил и порвал, пока на улицу выскочил, а там уж нет никого.

– Так а в чем же виниться тебе, отрок? Ты ж меня может от смерти спас, спасибо тебе, – Нина низко поклонилась парню.

Тот засмущался еще больше:

– Так я же вора не поймал, а ну как он опять придет.

– Вот и я думаю, вдруг придет. Что делать – ума не приложу.

– А мой хозяин сказал, что раз я такой растяпа, то должен буду у вас во дворе ночевать теперь. Со мной-то во дворе тот разбойник не полезет к вам боле.

– Ой, это что ж, чтобы тебя он погубил. А ну как у него кинжал или другое оружие?

– А я не боюсь его. Я может и неуклюжий, зато сильный. Со мной ему не справиться, – он подбоченился, выпятив грудь.

– Нет, знаешь же, мёртвый храбрым не бывает. Ни к чему это, – сказала Нина. Но голос ее еще дрожал. И правда, может нанять кого для охраны?

А парень продолжал настаивать:

– А мы медные горшки перед калиткой поставим. Он как попытается открыть, они загремят, тут я и проснусь, и отучу его добрых людей по ночам грабить.

И потише добавил:

– А еще хозяин сказал, что вы меня тогда ужином накормите. А то он меня за порванную тунику ужина лишил, – насупившись сказал юноша.

Нина вздохнула: