Читаем А ты милый (СИ) полностью

На том и порешили. И вот теперь стоим с Захаром Петровичем на обочине около дома и наблюдаем за открывшейся картиной. Один из охранников вынимает отчаянно сопротивляющегося одуванчика из машины и бережно ставит передо мной.

— Вот, как и обещали, привезли в целости и сохранности, — басит секьюрити.

А я смотрю в полыхающие гневом синие глаза:

— Я вам что, тюк с картошкой? Чтобы меня таскали? — голос у Олега спокойный, что и пугает больше всего. За четыре года я его хорошо изучил. Мой парень зол, не просто зол, он в бешенстве.

— С днем рождения, любимый, — нервно хихикнул я.

Захар Петрович строго посмотрел на охранников:

— Вы что натворили, стервецы?

— А чего? Вы же сами сказали обращаться бережно и ласково. Так мы даже улыбались. И потом, сказали ему чтобы не волновался, мол всё будет пучком.

— Представляю, — Захара Петровича передёрнуло. — А то, что вы от меня, сказали?

— Блин, Севка! — взревел тот, что до этого молчал. — Я ж тебе говорил, что мы что-то забыли. Прости, шеф.

Охранники покаянно склонили головы.

— Скройтесь с глаз моих. Я с вами потом поговорю, а лучше, — в глазах хозяина дома заплясали весёлые искорки. — Сделаю Жениными личными телохранителями.

В лицах охранников явственно проявился ужас.

— Шеф, мы конечно виноваты, но не до такой же степени.

Олег хихикнул и тут же снова строго посмотрел на меня:

— Я тебе отплачу за такой сюрприз. На неделю доступ к телу закрою.

— Сам-то выдержишь? — я весело посмотрел на него. Он только хмыкнул. Сунул большие пальцы в передние карманы брюк и танцующей походкой направился к дому. Мы с Захаром Петровичем посмотрели ему вслед.

— Вот ведь мелкий провокатор, — прошипел я.

— Возьми ремень и выпори! — раздался над моим ухом громовой голос. Я так увлёкся созерцанием виляющего бёдрами Олега, что не заметил, как около нас остановилась дорогая спортивная машина. Рядом со мной стоял мой брат Женька, а с заднего сидения вываливался зелёный Леон. Женька с жалостью посмотрел на него и махнул рукой:

— Слабак!

— Молчи, Шумахер недоделанный, ты же нас чуть не угробил, — Женька на выпад Леона не прореагировал, отвлёкшись на телефонный звонок. Он внимательно кого-то выслушал и рявкнул:

— Значит так, если в понедельник товара не будет на нашем складе, я тебя найду. Сдеру шкуру, выверну наизнанку и надену назад. Ты меня понял? — на том конце линии что-то ответили. — Вот и хорошо.

Женька сунул телефон в карман:

— Чего стоите, пошли!

— Родь, — Леон наклонился к моему уху, но говорил настолько громко, что братишка его слышал. — Я тебе завидую. Лапусик у тебя тихий, — я скептически хмыкнул, — добрый, домашний мальчик. Мне же достался монстрило.

Женька нахально улыбнулся:

— Лёнечка, — Леон только ему позволяет себя так называть. — Тебя что-то не устраивает? А, ну да! Тебе этого не хватает.

Женька лукаво усмехнулся и, скопировав походку Олега, протанцевал к дому. Двигался он с грацией пантеры, на пороге остановился, томно посмотрел на нас через плечо и, сдув с глаз чёлку, подмигнул.

— Нет, ну ты глянь, — крякнул Захар Петрович, а Женя захохотал:

— Ладно, эти два педика, — он кивнул головой в нашу с Леоном сторону, — Но то, что ты, папа, будешь на мою задницу пялиться, я никак не ожидал.

Продолжая хохотать, он отправился к Олегу, оря во всё горло:

— Ванилька, иди сюда, целовать буду.

Праздник протекал бурно, я пригласил всех друзей и приятелей Олега, а, к слову, у него их было много. Люди к нему тянулись. Одуванчик веселился на полную катушку, а я старался ему не мешать. Пусть отрывается. В самый разгар веселья приехали моя мама и отчим. Когда-то моя мама назвала отчима шикарным мужиком. Она была права, Алексей Сергеевич, как никто другой подходил под это определение. Он был главой крутой спецслужбы и однажды помог Леону с Женькой и нам с Олегом выпутаться из весьма непростой истории. После этого началась наша дружба.

— Здравствуй, Родион! — отчим улыбнулся мне. — А где виновник торжества?

Я кивнул головой вглубь сада, откуда с диким криком выбежал Олег и полез целоваться к моей маме.

— Здравствуйте, дядя Лёша, — Алексей Сергеевич вместо приветствий и поздравлений схватил моего одуванчика за ухо.

— Ты зачем, стервец, хакнул нашу базу данных?

— Я нечаянно, мне скучно было, — он высвободился из захвата и нырнул за мою спину, прятаться. Обнял меня за талию и настороженно смотрел на Алексея через моё плечо. Он подрос за эти четыре года, но всё равно был невысоким.

— Вот посажу тебя лет на десять, будешь знать. Скучно ему, видите, было, — продолжал бушевать мой отчим.

— Не посадите, — Олег усмехнулся, — я на то время был ещё несовершеннолетним. В это время прибежали его институтские подружки и, оторвав от меня, утащили танцевать.

— Скучно ему было, — всё ещё ворчал мужчина. — Родь, давай я его к себе на работу возьму. Такой мозг пропадает.

Мы смотрели на танцующего Олега. Я улыбался. Сейчас он вёл себя, как ребёнок, но я знал, что он может быть другим. Собранным, сосредоточенным. Особенно когда работал.