Читаем А ты милый (СИ) полностью

Прохожу к нему в комнату и, вы не поверите, сажусь делать уроки. Затылком чувствую, что он смотрит на меня. Глаза предательски защипало. Чёрт! Не хватало только разрыдаться, как истеричной девке. Чувствую, как меня разворачивают вместе со стулом. Не выдерживаю и всё-таки начинаю плакать. Он прижимает меня к себе, утыкаюсь носом в его шею и продолжаю реветь.

— Тихо. Тихо, мой милый. Не надо плакать, — он отрывает меня от себя и вытирает слёзы со щёк. — Не плачь.

Нежно зажимает моё лицо в своих руках и целует. Мягко, ласково... Я чувствую, что начинаю плыть.

А его поцелуи становятся настойчивее. Его язык переплетается с моим. Жар распространяется по всему телу. Он сдёргивает меня со стула и бросает на кровать, нависая сверху. Растворяюсь в его глазах, таких нежных и ласковых. Его губы скользят по моему телу. Вот интересно, а когда он успел снять с меня свитер? И почему я этого не заметил? Ладно, плевать. Возбуждение, желание — я тону в них. Его рука, расстегнув мои джинсы, нежно обхватывает жаждущую плоть. Я сейчас умру, а он заменяет руку губами и языком. Движения нежные, плавные. Выгибаюсь ему навстречу и слышу крик. Запоздало понимаю, что это мой. Он отпускает меня, переворачивая на живот. Знаю, что сейчас будет. Непроизвольно напрягаюсь, но под его губами, скользящими вдоль позвоночника расслабляюсь. Один миг и чувствую его пальцы внутри меня. Больно, но к этой боли примешивается наслаждение. Родька осторожен. В ушах шумит, краем уплывающего в нирвану сознания улавливаю его тихий ласковый шепот. Глупые, ласковые слова, но от них так тепло на душе. Наконец, он входит в меня, а я окончательно теряю связь с реальностью.

***

Осторожно выбираюсь из Родькиных объятий, чтобы не разбудить. Он недовольно морщится, но не просыпается. Натянув джинсы, выхожу на кухню и сажусь, задумавшись. Что же делать? Я не могу потерять его, моего демона-искусителя, без него просто не будет жизни. А существование — это не по мне. Что там говорила бабушка: не принимай необдуманных решений.

В голове всплыли слова Титова, о том, что это не Москва и здесь наши с Родькой отношения не примут. Не примут... Чёрт! А ведь решение есть. И где были мои мозги раньше. Ну, держись Женюсик. Я тебе устрою Варфоломеевскую ночь. Вынимаю телефон и нахожу контакт. Ухмыляясь, жму на кнопку:

— Привет, лапусик! — почти мгновенно раздаётся на той стороне...

— Манюня, мне нужна твоя помощь! — услышав голос друга, уверился, что всё будет хорошо...

Глава 22

Родион.

Эх, недаром говорят, что понедельник день тяжёлый. Я проснулся как всегда сам, без будильника, и занялся самым непростым занятием на свете: попыткой разбудить Олега. Его мама, когда дала разрешение на ночёвку сына у меня, предупредила, что это будет нелегко. Я думал, что она преувеличивает, оказалось ничего подобного.

— Олег, вставай! Олег! — трясу его за плечо, с его стороны ноль эмоций. — Да поднимайся, спящая красавица. Или мне тебя поцелуем будить?

— Мамочка, ещё пять минуточек... — тихо протянул он и попытался накрыться одеялом с головой. Я не позволил и действительно поцеловал его. Чертёнок на поцелуй ответил, даже сел в кровати, обняв меня за шею. Но стоило только мне оторваться, как он опять лежал под одеялом и сладко посапывал. Ладно, милый, сам напросился. Иду в ванную и включаю холодную воду. Секунду посмотрел на разлетающиеся радужные брызги. Снова в спальню, подхватываю одуванчика на руки. Он обхватывает меня за шею и трётся щекой о моё плечо. Ни дать, ни взять, котёнок.

Открываю ногой дверь в ванную комнату и...

— Ты сдурел! Садист! — Олег, очутившись в холодной воде, тут же вскакивает. — А если я простужусь?

— Ничего с тобой не случится. Давай умывайся, одевайся и марш на кухню завтракать. И быстрей, малыш, а то опоздаем.

— Хорошо, Карлсончик! Я мигом, — через пять минут он появился в дверях кухни, а я переспросил:

— Как ты меня назвал?

— Карлсончик. Привыкай! Пока я буду малышом, ты будешь упитанным мужиком с пропеллером, — он посмотрел на меня абсолютно серьёзными глазами. — С одуванчиком я смирился. Мне даже нравится, когда ты так меня называешь. Но в остальном... Родь, ведь ты же нормально со мной разговаривал, до того момента, пока не узнал что мне всего четырнадцать. Я понимаю, что ты старше меня, но это же не даёт тебе право разговаривать со мной, как с умственно отсталым дебилом.

Я удивлённо посмотрел на него, а он продолжил:

— Вот и сейчас ты на меня так смотришь, как будто не уверен, а смогу ли я сам вилку в руках удержать. Давай, покорми меня ещё: ложечку за маму, ложечку за папу...

— Прости, — я вздохнул. — Ты прав, постараюсь тебя сильно не опекать.

Уроки сегодня пролетели на редкость быстро, мы уже собрались домой, но нас остановила классная:

— Ребята, в нашей школе скоро ежегодный концерт для родителей. Вы знаете, что нам нужно подготовить номер. У кого какие идеи? — она обвела глазами притихший класс, все норовили спрятаться друг за друга. Наконец, со своего места поднялась Светка Липатова.