Читаем А. Смолин, ведьмак полностью

— А? — повернул ко мне голову он, но уже в следующий миг его лицо исказилось от боли.

И неудивительно — когда в тебя запустил свою призрачную когтистую лапу призрак, это не шутка.

Самое же паршивое то, что я таких, как эта тварь, до сегодняшней ночи и не видал даже! Вон он, торчит за плечом Славы Раз, с видимым удовольствием шерудит в его теле своей лапищей, и при этом таращится на меня. Здоровенный, метра под два с лишним роста, весь какой-то облезлый, глаза светят словно прожекторы, и, что особенно примечательно — в лице ничего человеческого не осталось. У него вместо лица жуткая помесь обезьяньей рожи и черепа.

Призрак-мутант. Что-то новенькое. Воистину, — век живи — век учись.

И сейчас этот гибрид потащил в темноту ведьмака-землеведа, который орет от боли уже настолько громко, что уши закладывает.

Скажу честно — только глянув на эдакое диво, мне сразу захотелось не сводить с ним близкое знакомство. Все новое, бесспорно, интересно, но ровно до тех пор, пока ты не осознаешь, что оно может тебя убить.

Вот только выбора нет. Если сейчас эта пакость прикончит Славу, а я ничего не сделаю для его спасения, о дружбе с собратьями по моей новой социальной среде можно забыть. Трусов не любят нигде. А особенно тех, из-за которых гибнут свои.

Потому я бросился к двери, на ходу крикнув Славе Два:

— Входишь за мной, зажигаешь свет! В темноте его достать будет сложнее! И не суйся, замри на месте!

И я ошибся. Никаких трудностей темнота мне бы не доставила, поскольку эта нежить светилась как новогодняя елка. Да и Слава Раз орать не переставал.

Призрак изрядно отошел от входа, сейчас он стоял аккурат посередине здания, принадлежность которого мне, наконец, стала понятна. Это была помесь ангара и гигантского чулана. Вдоль стен стояли разнообразные сельскохозяйственные машины, а по углам были свалены приблуды к ним, всякие там сеялки и веялки. Ну или как эти штуки называются?

А зерно где? Славы что-то про зерно говорили?

Какая чушь всегда мне в голову лезет, когда дело плохо, ужас просто.

— Отпусти его, — потребовал я, приближаясь к глухо ворчащему призраку, который все еще перебирал когтистыми пальцами в теле ведьмака, явно подбираясь все ближе к сердцу. — И тогда я отпущу тебя. Это хорошая сделка.

Для него — да. Для меня — нет. Но так лучше, чем драться.

Призрак раззявил рот и зашелся в хохоте, от которого у меня мурашки по спине побежали, а после что-то проревел. Ни слова из этого воя, переходящего в ультразвук, не понял.

Может, он при жизни не русским был? Или он, к примеру, из этих, «детей Солнца», то есть рожден изначально косноязычным? Должна же быть причина, по которой я его понять не могу?

— Он тебя не боится, — пискнула Жанна у меня из-за спины. — И еще он рад, что ты пришел в его дом. Ему будет радостно забрать и сожрать твою душу. Именно твою.

У входа раздался громкий щелчок, под потолком вспыхнул неяркий свет. Призрак и не подумал исчезать, он только плотоядно глянул в сторону Славы Два, стоящего рядом с дверью.

Похоже, у этого красавца и правда большие планы на нынешний вечер. Далеко идущие. Прямо маньяк какой-то. Нас сожрать хочет, а Жанну, возможно, еще и изнасиловать. А что? От такого мутанта можно чего угодно ждать.

— Тебе нужен я? — моя улыбка была более чем дружелюбной. — Так в чем же дело? Приди и возьми. Только друга моего в покое оставь. Если ты сможешь забрать меня, он от тебя никуда не денется. А если нет… Не ты мою душу заберешь, а я твою выпью.

Не знаю, не знаю… В годы моей юности, в родном Теплом Стане на такой примитивно-кинематографический заход ни один дошколенок бы не купился.

Но то суровые дети Теплого Стана, а здесь-то призрак с давно сгнившими мозгами. Он заурчал, сбросил на пол уже почти совсем затихшего и бледного как смерть Славу Раз и замахал лапищами, как бы приглашая меня подойти поближе.

И что интересно — свет под потолком стал как будто тусклее, тени по углам сгустились, которых раньше там не имелось.

Нет, правда, что это за тварь такая, если она даже свет может тушить? Электрический свет! Без выключателя!

А еще я разглядел в его призрачном теле некую черноту. До того ничего подобного я у его соплеменников не замечал. Призрак всегда прозрачен. Цвет — да, он может варьироваться от светло-голубого, как у Жанны, до алого, видел я и такое, но никаких темных пятен и линий я в жизни не замечал.

Тут же — прямо тонкая черная линия, от той точки, где у человека находится сердце, до причинного места.

И спросить-то не у кого, что это за ерунда такая. Ни сейчас, ни потом. Разве только что у Мораны, может, она в курсе?

Но это — после. Если отсюда живым выберусь. Вон опять стало почти темно, и оскал на лице твари торжествующе-радостный, будто она уже рвет меня своими когтями.

Тихонько прошуршал клинок, вынимаемый из ножен, и призрак радостно осклабился, а после замахал лапищами, приглашая меня подойти к нему поближе. Похоже, его он совершенно не боялся. Это плохо.