Читаем А. Смолин, ведьмак полностью

Сотрудница отдела, как и мы до нее, привстала на «носочки» и провела рукой над тем местом, где торчала иголка, после чего я увидел, как там, в полумраке, на секунду сверкнула маленькая красная искорка.

— Ничего жуткого и тем более мощного, — повернулась девушка к нам с Мезенцевой. — Примитивная работа, я бы сказала — топорная. Поводов для паники нет совершенно. Нет, для обычного человека она могла представлять определенную угрозу, это да, но вы, Александр, даже не почесались бы. Вы ведьмак, вам опасаться нечего. Ваша сила защищает от подобной кустарщины более чем надежно. Жень, и к чему были все эти твои вопли из серии «хватай мешки, вокзал отходит?». Я понимаю, что ты испугалась за нашего общего друга, но не настолько же? Могла бы и просто фотку прислать, не дергая меня из дому.

Даже так? Кто-то за меня, выходит, переживает все же. Приятно. А какой повод для злословия у меня теперь появился!

Но это потом. Сейчас интереснее другое.

— А кто подобное мог сотворить? — я подошел поближе к Виктории. — Ну кто автор этой порчи? Как бы так объяснить…

— Из ваших он или не из ваших? — уточнила чародейка — Нет, не из ваших точно. Это дело рук человеческих. Чистоты плетения нет, защиты нет, заговор на крови девственницы, но сделан так грубо, что аж скулы сводит. Ни один обитатель мира Ночи так бестолково кровь использовать не будет. Тем более такую мощную. Это работа дилетанта, который что-то слышал, что-то видел, но ничегошеньки в процессе наложения порчи не понял. Нет, некий опыт у создателя сего безобразия есть, но мизерный, не более того. Чудо, что вы вообще эту порчу как-то умудрились почуять. Кстати — а как вы ее обнаружили?

— Это мой слуга, — рассеяно ответил я, пытаясь понять, это что же за человек такой мне свинью подкладывает. — Он ее опознал и меня предупредил.

— Слуга? — тоненькие брови Виктории изумленно поднялись вверх. — А, поняла. Мохнатик вроде того, что у нас недавно поселился? Да, это смекалистые ребята, они могут.

— Как Афонька, кстати? — понял, о ком идет речь я. — Обжился? Не пьет?

— При деле, — ответила вместо чародейки Евгения. — Архив наш сторожит, и попутно его в порядок приводит.

— Это хорошо, — я потер щеки ладонями. — И все-таки — кто же мне эту хрюшку подложил, а? И, главное, вводные просто сумасшедшие — это человек, дилетант, но имеющий представление о том, что именно он сотворил. Блин, сейчас башка взорвется.

— Кстати, на это порча и направлена, — впервые на моей памяти улыбнулась Виктория. — Головная боль.

— Чего-то жиденько, — изумилась Мезенцева. — Всего-то? Ладно бы на гниение внутренностей или тому подобное. А тут — головная боль. Пфе!

— Ты просто по молодости не знаешь, что такое постоянная изматывающая головная боль, — холодно объяснила чародейка коллеге. — Непрекращающаяся, все время нарастающая и ничем не купируемая. Это ад на земле. Зубная боль на фоне подобного бедствия детские игры на лужайке.

— Ой, старушка нашлась, — округлила глаза Мезенцева. — У нас разница лет в семь.

Виктория ничего на это ей отвечать не стала, она снова подошла к двери, достала из вместительной дамской сумки, что висела у нее на плече, коробочку, из той извлекла пинцет и уже им вытащила иголку.

— Нет, на редкость слабая работа, — сообщила она мне, повертев иголку перед глазами. — Уровень доморощенных колдунов и ведьм, которые всему учились по интернетным сайтам. Кстати, скорее всего так эта бяка и изготовлена, рецепт откуда-нибудь из сети взят. Что ты так на меня смотришь, Мезенцева? Да, и там кое-что найти можно, представь себе. Причем — работающее. Дураков на свете много, иные сами не понимают, что в свободный доступ выкладывают.

— Однако! — только и смог сказать я.

— Повторюсь — тебе это ничем не грозило, — негромко продолжила Виктория. — Будь ты тем, кем раньше, то послезавтра к вечеру уже бы на стенку лез от боли. Но ты теперь другой, потому не переживай. И еще — молодец твой слуга, похвали его за наблюдательность. Раз об этой безделице предупредил, то чего посерьезней точно не пропустит.

Она достала из сумки маленькую пустую стеклянную пробирку, вынула из ее горлышка деревянную затычку и аккуратно опустила иглу внутрь.

Родька, который, естественно, подслушивал, не мог пропустить таких хороших слов о своей персоне. Он вылез невесть откуда и в пояс поклонился Виктории, поблескивая глазами.

— Какая прелесть, — со слабой улыбкой сообщила нам чародейка. — Еще и воспитанный. Не то что наш Афоня, который не здоровается никогда.

Она присела на корточки и протянула Родьке руку. Тот вытер свою лапку о шерсть и ответил на рукопожатие, да еще и ножкой шаркнул. Было видно, что Виктория ему понравилась, не то что Маринка или Мезенцева.

А у меня в голове все вертелось — «доморощенные колдуны», «доморощенные колдуны». Две женщины и мужчина, амулеты, которые дети Ночи носить сроду не станут, Силуянов…

Что-то крутилось в голове, вот только ухвати мысль за хвостик — и все встанет на свои места.

Чего-то не хватало, чего-то важного, последнего связующего звена.

Стоп!