Читаем А. Смолин, ведьмак полностью

— Александр, я в растерянности, — сообщила она мне вместо «здравствуйте», когда была прикрыта дверь в переговорную и я уселся в кресло напротив нее. — И не только!

— Не только в растерянности? — уточнил я. — Или не только вы пребываете в ней?

— Не только я. — Яна Феликсовна достала из сумочки знакомый мне пузырек, уровень жидкости в котором изрядно уменьшился, и поставила его на стол. — В растерянности ряд сотрудников компании моего мужа. Отменных, замечу, фармацевтов и химиков.

— Разобрали зелье на запчасти, — понимающе кивнул я. — А после снова собрали. И, что обидно, оно не работает?

— Именно так, — подтвердила визитерша.

— Ай-яй-яй, — покачал головой я. — А как же защита интеллектуальной собственности? Моей, имеется в виду? Хотели скопировать рецепт и выдать за свой?

— Сначала нет, — даже не смутилась женщина. — Я, разумеется, доверяю словам Ольги, но давать своему Петеру невесть какое снадобье… Поймите меня правильно, Саша.

— Согласен, — признал ее правоту я. — Но потом-то?

— А потом оно сработало так, как вы сказали, — глаза Яны Феликсовны подернулись поволокой. — Да еще как! Такого даже в институтские времена с нами не было. И что особенно любопытно — состав-то простенький, причем совершенно без химических добавок. В отличие от препаратов, направленных на усиление мужской… Ну, вы поняли?

— Понял-понял, — покивал я. — И?

— Себестоимость копеечная выходит, потому что компоненты наипростейшие, — женщина облизала губы. — При правильной постановке дела и хорошей рекламной компании на данном лекарстве можно поиметь хороший гешефт. Саша, это бизнес, деньги можно и нужно делать на всем.

— Но? — не скрывая иронии, заулыбался я.

— Но… — Яна Феликсовна недовольно сморщилась. — Ничего не получилось. Повторюсь — ваш образец разобрали на молекулы и повторили в точности. И — не функционирует, хоть проверяли его на десятке подопытных. Я и премию своим умникам обещала, и увольнение — все впустую. Ваш работает, а их — нет.

Что примечательно — бизнес-леди была абсолютно искренней в своем негодовании. Сам факт того, что данный рассказ, по сути своей, повествует о том, как она хотела обокрасть меня и почему у нее это не получилось, Яну Феликсовну явно не волновал.

— Два вопроса, Саша, — веско подытожила она. — Почему? И — сколько?

— Почему-почему? — задумчиво пропел я, сложил руки на животе, сплел пальцы в «замок» и мило улыбнулся. — Потому. Так бывает.

— Александр, шутки, ирония — это все очень мило, — жестко произнесла визитерша. — Сейчас речь идет о деньгах. Не скажу, что о гигантских или даже просто о больших, ваше средство не панацея от всех хворей, или хотя бы тех, которые являются мировым бедствием. Но все равно это деньги. Большие состояния не возникают вдруг, они являются плодом длительного труда, правонарушений различной степени тяжести и бережливого отношения к каждой копеечке. Потому давайте уже добавим в наш разговор серьезности и перейдем к условиям. Повторю свой вопрос — сколько? Сколько вы хотите за финальную часть рецепта?

— Не продается, — без тени улыбки сообщил я женщине. — И прошу больше эту тему в наших беседах не поднимать. А то ведь и бесед никаких не будет.

Вот так и отдай результат вчерашних бдений в подобные руки. Его тоже разберут на молекулы и повторят. И он будет работать, потому что не закрыт заклятием или наговором. Хуже, чем у меня, менее эффективно — но будет. Вывод — рано мне еще себя нахваливать, потому как дальше собственного носа не вижу. А судьбе спасибо за то, что предупредила о возможной ошибке.

Что же до предложения Яны Феликсовны… Заманчиво. Легкие деньги, по сути. Вот только не хочу я с ней работать. Очень уж жадна да властна. Поручусь, что следующей ступенькой разговора будет вопрос о том, какие еще интересные штучки есть у меня в ассортименте, и сколько я за них хочу.

И кончится это все очень плохо. Не надо быть семи пядей во лбу, чтобы понять, о чем думает женщина, сидящая напротив. Выдоить меня как корову, а после списать в архив, предварительно предупредив о том, чтобы я нигде даже не отсвечивал. Или вовсе прикопать где-нибудь в Подмосковье, чтобы, грешным делом, конкурентам рецептуру не слил. Фармакологический бизнес один из самых прибыльных и самых жестоких в мире, хуже даже продуктового. В нем крутятся гигантские деньги, а потому слабым там не место. И людям со стороны — тоже.

Вот только в одно она так и не поверила. Что там, во флаконе, не просто лекарство, созданное по формуле. Она слишком верит в науку и не желает осознавать, что имеется нечто такое, что невозможно будет повторить ни одному из ее умников.